• Вы не зашли.

#26 2012-04-03 16:32:31

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

ФСИН предложила наделить заключенных правом на платную медпомощь

Заключенные российских исправительных учреждений смогут получать платную медицинскую помощь. Соответствующий законопроект был разработан Федеральной службой исполнения наказаний РФ (ФСИН), сообщает РИА Новости со ссылкой на начальника правового управления службы Юрия Тимофеева.

Представитель ФСИН рассказал, что разработанный специалистами ведомства проект закона закрепляет право заключенных на получение бесплатной медпомощи в рамках программы государственных гарантий ее оказания. Согласно документу, лица, находящиеся в местах лишения свободы, также смогут получать дополнительные медицинские услуги за свой счет.

По словам Тимофеева, конкретный перечень платных услуг для заключенных будет сформирован в ходе дальнейшей работы над законопроектом. Кроме того, специалисты ФСИН в настоящее время решают вопрос о том, кто будет заниматься оказанием платной помощи в исправительных учреждениях.

Глава правового управления ФСИН напомнил, что в России проводится масштабная реформа уголовно-исполнительной системы. Он добавил, что в рамках реформы обсуждается возможность увеличения до четырех лет возраста детей, содержащихся вместе с матерями в исправительных учреждениях.

По данным, представленным главой ФСИН Александром Реймером в 2011 году, более 90 процентов российских заключенных имеют те или иные заболевания. При этом половина из них страдает социально-значимыми болезнями, в том числе туберкулезом и ВИЧ-инфекцией.
http://medportal.ru/mednovosti/news/2012/04/03/jailmed/

Неактивен

 

#27 2012-04-04 11:09:04

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) распространит на территории всей России эксперимент по формированию новой модели медицинской службы, при которой лечебные учреждения колоний будут напрямую подчиняться ведомству, сообщил во вторник на пресс-конференции начальник правового управления ФСИН Юрий Тимофеев.

Этот эксперимент ФСИН проводила в Петербурге, а также в Ленинградской и Тверской областях. Его цель - повышение качества медицинского обеспечения заключенных. Для этого увеличивается финансирование этой сферы, оно становится целевым, повышается ответственность медиков за принимаемые решения. Подчиняться медчасти будут не руководству колоний, а непосредственно центральному аппарату ведомства.

"Эксперимент признан удачным, и решено распространить его на все учреждения уголовно-исполнительной системы", - сказал Тимофеев.
Говоря о возможности передачи тюремной медицины гражданским структурам, он отметил, что в настоящее время решено медицинскую систему оставить в структуре ФСИН, просто поднять ее статус и ответственность.

После инцидентов, когда в СИЗО скончались подследственные - сотрудник инвестиционного фонда Hermitage Capital Management Сергей Магницкий и президент компании "Китэлитнедвижимость" Вера Трифонова - общественность подняла вопрос о несоответствующем состоянии судебной медицины.

Магнитский, которого обвиняли в уклонении от уплаты налогов с организации, скончался в московском следственном изоляторе "Матросская тишина" в ноябре 2009 года. По предварительным данным Генпрокуратуры, смерть юриста, которому было 37 лет, наступила от сердечно-сосудистой недостаточности.

Следствие также установило, что Магнитский умер из-за того, что ему вовремя не оказали медпомощь. Ранее Следственный комитет предъявил обвинение в халатности и причинении смерти по неосторожности двум врачам московского СИЗО "Бутырка", где Магнитский содержался большую часть срока. Одному из них может грозить до пяти лет заключения, другому - до трех.

http://ria.ru/society/20120403/616276611.html

Неактивен

 

#28 2012-04-14 10:53:33

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

ПРОКУРАТУРА МОСКВЫ НАПРАВИЛА В СУД УГОЛОВНОЕ ДЕЛО ВРАЧА АЛЕКСАНДРЫ АРТАМОНОВОЙ
13 апреля 2012 | 18:02
Ее обвиняют в причинении смерти по неосторожности предпринимательнице Вере Трифоновой. Об этом "Эху Москвы" рассказала пресс-секретарь прокуратуры города Москвы Валентина Титова.
Трифонова, обвинявшаяся в мошенничестве, скончалась в конце апреля 2010 года в больнице СИЗО "Матросская тишина".
В эфире "Эха Москвы" Артамонова рассказала, что оказала Трифоновой всю необходимую медицинскую помощь. Артамонова добавила, что вся информация о лечении Трифоновой содержалась в выписке.
Было проведено три медицинские экспертизы по делу Трифоновой, однако лишь последняя признала вину Артамоновой, рассказал "Эху Москвы" адвокат врача Дионисий Ломакин. Он предположил, что на экспертов Военно-медицинской Академии имени С. М. Кирова, которая и дала это заключение, могло оказываться давление.
По словам Д.Ломакина, примечательно и то, что в период проведения экспертизы "в этом экспертном учреждении в отношении одного из руководителей данной академии было возбуждено уголовное дело". "Можно здесь определенную параллель провести, почему появилось такое заключение", - сказал адвокат.
Ломакин отметил, что в соответствие с законом следователь сам выбирает, на результаты какой экспертизы опереться.
Александры Артамоновы невиновна. Она единственная из врачей, кто надлежащим образом исполнила свой долг и помогла Трифоновой. Такова позиция родственников самой Трифоновой, рассказал «Эху Москвы» адвокат, защищающий их интересы, Владимир Жеребенков.
"Наша позиция не изменилась. Мы считаем, что врач Артамонова действительно надлежащим образом исполнила свой долг, а следствие пытается сделать ее козлом отпущения", - заявил он. Более того, отметил В.Жеребенков, Артамонова фактически спасла Трифонову, поскольку своевременно провела сеанс гемодиализа и составила детальную справку о том, как ухаживать за предпринимательницей в дальнейшем. В то же время врачи "Матросской тишины" обращались с катетером Трифоновой неправильно, сказал адвокат. "Они не могли проводить сеансы гемодиализа из-за отсутствия соответствующего оборудования и персонала, поэтому стали промывать его физраствором, а не гепарином, который предотвращает свертывание крови. В результате образовался тромб, который вызвал смерть предпринимательницы", - пояснил В.Жеребенков.
Жеребенков добавил, что Национальная медицинская палата, которую возглавляет доктор Рошаль, назвала «мракобесием» заключение Военно-медицинской Академии имени С. М. Кирова, на основе которого и предъявлено обвинение Артамоновой.
Сейчас родственники скончавшейся Трифоновой намерены в суде добиваться признания невиновности Артамоновой и привлечения к ответственности врачей Матросской тишины и следователя Сергея Пысина.
В смерти Трифоновой, на самом деле, виновны врачи СИЗО Матросская Тишина, полагает член общественной наблюдательной комиссии за местами принудительного содержания Москвы Зоя Светова. Но тюрьма своих не сдает.
Она отметила, что "Артамонова абсолютно невиновна" во вменяемом ей преступлении "Это следует из материалов дела и выводов нескольких экспертиз. Мы также занимались собственным расследованием и пришли к абсолютной уверенности, что в смерти Трифоновой виновны врачи СИЗО "Матросская тишина", - подчеркнула З Светова. "Мы видим, как тюремная система борется за своих сотрудников, которые виновны в смерти заключенных. Это же было в истории с юристом Hermitage Capital Сергеем Магнитским", - заключила она.
Светова добавила, что аналогичная ситуация была со смертью Сергея Магнитского. Как установило независимое расследование, в смерти адвоката также виновны врачи СИЗО Матросская Тишина, однако никто из них к ответственности привлечен не был.

Неактивен

 

#29 2012-04-17 22:39:26

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

http://slon.ru/russia/vinovnye_v_belykh … овные в белых халатах
Павел Воробьев
Не успели просохнуть краски на распечатке стенограммы круглого стола по проблемам диализных пациентов, прошедшего в Государственной думе 5 апреля, как пришла весть о «деле Артомоновой», в котором отразилась плачевная ситуация в этой сфере: 13 апреля 2012 прокуратура Москвы направила в суд уголовное дело против этого врача. Представитель Генеральной прокуратуры Марина Гриднева сообщает, что врач Артамонова проводила Трифоновой процедуру гемодиализа. «После завершения сеанса Артамонова, зная о риске возникновения у больной воспаления стенки правой бедренной вены и формирования в просвете сосуда пристеночного тромба (тромбофлебита), а также возможности его осложнения, могущего повлечь смерть, не извлекла катетер и не проинформировала Трифонову о возможности возникновения опасности ее здоровью».

Пока СМИ пишут о том, что дело Трифоновой сдвинулось с мертвой точки и в суд переданы материалы по подозреваемым, скажу, что Александра Артамонова виновата лишь в том, что профессионально оказала помощь пациентке, находившейся в СИЗО с тяжелым диабетом, поражением почек и развитием хронической почечной недостаточности. На протяжении многих месяцев состояние Трифоновой прогрессивно ухудшалось, несколько раз она оказывалась в больнице. Оттуда ее вновь возвращали в камеру. За несколько месяцев пребывания в СИЗО женщина превратилась в тяжелого инвалида с отекшим лицом. Когда следователю указывали на невозможность Трифоновой лежать ночью, он предлагал спать стоя. Иначе говоря, следователь был в курсе тяжелого состояния подследственной. Насколько я понимаю, в мире такая ситуация называется пыткой. Но не у нас.
Вера Трифонова. Фото ИТАР-ТАСС/ МОО «Справедливость»

И только когда «вода пошла горлом», когда забулькало и захрипело, женщину соизволили отправить в больницу. 24 или 25 апреля женщина была привезена в «МОНИКИ» (областной клинический институт) в тяжелом состоянии с отеком легких. Честно говоря, выжить в такой ситуации шансов уже мало. Единственным способом лечения является проведение гемодиализа. Для гемодиализа необходим «сосудистый доступ», позволяющий «гнать» кровь насосом через аппарат со скоростью 150–200 мл в минуту. Обычный катетер такого кровотока не обеспечивает, для него нужен катетер большого диаметра, часто – двухходовой: для забора крови в аппарат и для ее возврата. Ставится такой катетер только в центральную вену: яремную, подключичную или бедренную. Обычно катетер стоит много дней, даже недель, пока не сформируют фистулу – сшивают на руке артерию и вену, чтобы можно было подключать аппарат через иглы. Но на формирование и разработку фистулы уходит время. Все это время в вене стоит катетер. Врач Артамонова катетер установила, диализ провела, ей в голову не могло прийти, что процедуру больше проводить не станут.

Процедуры диализа делаются в острой ситуации каждый день, затем – через день на протяжении многих месяцев и лет. В среднем пациент на диализе живет в России около 5 лет. Если не сделать процедуру 2–3 дня, пациент умирает. Почему-то властями СИЗО Трифонова была из Москвы переправлена в районную больницу Можайска. В Можайске, насколько мне известно, диализа нет, даже лицензии на этот вид помощи нет. Но переводом занимались не врачи – следователи. Видимо, такой перевод входил в функцию следствия. Из Можайска больную женщину переводят в СИЗО-1 «Матросская тишина». Там, говорят, лучшая больница в СИЗО, тут хирургическое, терапевтическое, инфекционное, туберкулезно-легочное и дермато-венерологическое отделения. Есть даже аппарат УЗИ. Диализа только нет. На нет, как говорится, и суда нет.

Умерла Вера Трифонова 30 апреля 2010 г. Мое личное мнение – это убийство, совершенное группой тюремных врачей или в сговоре со следователем – не знаю, не мне разбираться. Отсутствие диализа на протяжении нескольких дней в такой ситуации смертельно. И неважно – от чего, в конечном счете, наступила остановка сердца, был ли там тромбоз или сепсис, – это уже, как говорится, механизм смерти.
 
Доступность гемодиализа в стране составляет, по подсчетам, от 30 до 10% от нуждающихся. За последние годы доступность его выросла примерно в 10 раз, но она остается одной из самых низких в мире. Так что неудивительно, что для несчастной заключенной-подследственной (кстати, насколько я понял, женщину осудили таки после смерти) диализного места не нашлось: ее и на гражданке бы тоже футболили. Но хотя бы не засуживали врача, который сделал, что мог.

Основной прирост доступности диализа в России связан со строительством фирмами-производителями диализного оборудования частных диализных клиник, в которых диализ оплачивается из средств обязательного медицинского страхования. Государственные центры диализа последние годы почти не развиваются и не наращивают число мест.

Представить себе больного из Можайска, получающего диализ в Москве, нельзя. Большая часть больных получает диализ амбулаторно, приезжая самостоятельно на процедуры через день. В некоторых регионах, в частности, в Москве, но не в Московской области, больных возят на диализ санитарным транспортом. Кое-где больные самостоятельно ездят за полторы сотни километров на автобусе – например, из г. Никель в Мурманск, тратя в общей сложности на диализ 14–15 часов в день. И так – через день. Больше половины регионов страны не обеспечивает своих жителей транспортировкой. Уж не говоря о возможности переселения больного к месту лечения поближе.

По большому счету, не приходиться удивляться смерти Веры Трифоновой. Ей сильно повезло, что удалось сделать хотя бы одну процедуру. Но была бы она на свободе – диализ наверняка ей был бы продолжен. В заключении распоряжаются здоровьем, жизнью и смертью люди в погонах. Даже если они по образованию врачи, все равно – они сотрудники репрессирующих органов. Их задача – во-первых, выполнять команды и поручения тюремного начальства. А совсем не лечить заключенных больных, входить в конфликт со следователем.

Возвращаясь к делу доктора Артомоновой: вся ситуация с судом не только абсурдна – она опасна. Врач, стремящийся помочь больному из СИЗО или с зоны, должен будет теперь десять раз подумать, так как он, оказывая помощь, с высокой степенью вероятности станет обвиняемым. Оно кому надо? Проще помощь не оказывать. Симметричный ответ обществу, которое сегодня видит во врачах лишь убийц в белых халатах, не желая понимать, что врачи – заложники человеконенавистнической системы.

Неактивен

 

#30 2012-04-20 20:23:11

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Полицейские теперь должны интересоваться здоровьем задержанных, прежде чем сажать их в "обезьянник"
После громких скандалов связанных со смертями задержанных в отделах полиции в Петербурге и Казани в базу нормативных актов правительства России внесены изменения, устанавливающие поведение полицейских при задержании граждан
По новым правилам, прежде чем поместить задержанного в камеру, сотрудники полиции обязаны провести опрос задержанного, выяснить если ли у него хронические заболевания и жалобы на состояние здоровья, после чего внести эти данные в протокол о задержании
Напомним, с начала этого года репутация российской полиции была изрядно подмочена двумя смертями задержанных, погибших от рук сотрудников правоохранительных органов

После громких скандалов связанных со смертями задержанных в отделах полиции в Петербурге и Казани в базу нормативных актов правительства России внесены изменения, устанавливающие поведение полицейских при задержании граждан, передает "Интерфакс".

По новым правилам, прежде чем поместить задержанного в камеру, сотрудники полиции обязаны провести опрос задержанного, выяснить если ли у него хронические заболевания и жалобы на состояние здоровья, после чего внести эти данные в протокол о задержании.

"Задержанные лица содержатся в специальных помещениях под охраной сотрудников полиции в условиях, исключающих угрозу их жизни и здоровью. В целях осуществления наблюдения может использоваться аудио- и видеотехника", - говорится в документе.

Напомним, с начала этого года репутация российской полиции была изрядно подмочена двумя смертями задержанных, погибших от рук сотрудников правоохранительных органов.

Так, в январе в Санкт-Петербурге участковый избил в отделении полиции подростка, используя швабру, после чего тот скончался. Вскоре после этого инцидента своего поста лишился глава ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти Михаил Суходольский.

Еще больший резонанс получил случай в казанском отделе полиции "Дальний", где задержанный мужчина скончался после того, как сотрудники изнасиловали его бутылкой из под шампанского. После этого личный состав отдела, где впоследствии вскрылась целая система изощренных пыток, был расформирован, ряд должностных лиц, в том числе глава МВД Татарстана, также лишились должностей.

На днях же стало известно о том, что в Следственном комитете создано подразделение, которое будет расследовать преступления, совершенные сотрудниками правоохранительных органов - Министерства внутренних дел, Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) и Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН). Приказ о создании специального отдела подписал в среду глава СКР Александр Бастрыкин, который с подачи правозащитников в конце марта поручил своим подчиненным рассмотреть такую возможность.
http://newsru.com/russia/20apr2012/police.html

Неактивен

 

#31 2012-07-17 01:01:10

Lyudmila Bezm.
Member
Зарегистрирован: 2010-07-13
Сообщений: 571
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Заключенные ИК № 13 попали в больницу с болями в животе. В региональном УФСИН уверены, что арестанты подхватили ротавирусную инфекцию. Правозащитники утверждают, что заключенных накормили испорченными продуктами. По неофициальным данным, в госпиталь также отправили двух зэков, которые вскрыли себе вены в знак протеста против плохого питания. УФСИН эту информацию опровергает.
С воскресенья на понедельник в исправительной колонии № 13 в городе Энгельс Саратовской области опять накалилась обстановка: 22 заключенных обратились к врачу с жалобами на боли в животе. 12 из них сразу оказались на больничной койке. Официальный представитель УФСИН по Саратовской области Юлия Пенькова сообщила, что больных госпитализировали с повышенной температурой и признаками интоксикации.
«По предварительным данным, у них ротавирусная инфекция», — уточнила Пенькова.
По информации местного УФСИН, в понедельник никаких жалоб на здоровье от заключенных не поступало, а состояние здоровья уже лежащих в больнице пациентов в настоящий момент удовлетворительное. Врачи пока не исключают версию о пищевом отравлении: до того как медики точно определят происхождение инфекции, пройдет 3—4 дня. За это время анализы будут обработаны в лаборатории на наличие кишечной группы инфекций.

Впрочем, у матери бывшего заключенного саратовской колонии № 13, погибшего в конце апреля, и представителя проекта против пыток и насилия «Гулагу.нет» в Саратовском регионе Ларисы Сотниковой другое мнение по этому поводу.
«Заключенных накормили некачественной пищей, и поэтому они попали в больницу», — уверена она.
По словам правозащитницы, сразу после этого случая арестанты из СУСа (строгие условия содержания) и ШИЗО (штрафной изолятор) объявили голодовку в знак протеста против некачественной пищи и бесчеловечного отношения. «Из них двое заключенных по фамилии Муругов и Жуплев вскрыли себе вены, и их госпитализировали», — уточнила Лариса Сотникова.

В региональном ведомстве УФСИН эту информацию опровергли: «В колонии все спокойно, обстановка стабильная».

Впрочем, руководитель правозащитного проекта «Гулагу.нет» Владимир Осечкин тоже подверг сомнению официальную информацию УФСИН. Осечкин считает, что наиболее вероятна версия пищевого отравления. «Если бы это была инфекция, там было бы сотни больных уже», — заявил правозащитник «Газете.Ru». «К сожалению, те нормы питания, которые заданы правительством, зачастую в исправительных колониях не исполняются, а продукты питания, указанные в нормативе (мясо, рыба, яйца, натуральное молоко), заменяются искусственными ингредиентами», — пояснил он. По его словам, в случае если у больных подтвердится отравление, должна быть созвана специальная комиссия, чтобы проверить продукты, которыми кормят заключенных, условия работы поваров и условия хранения продуктов. «По нашей информации, сами кухни могут быть не оборудованы кондиционерами, и в июльскую жару в таком регионе, как Саратов, продукты могут испортиться на кухне или же их привозят испорченными и после разморозки», — сообщил Осечкин.
«Администрация колоний старается подавить волю заключенных и скрыть их жалобы на материально-бытовые условия именно там, где на самом деле существуют системные нарушения прав заключенных, в том числе на надлежащее материально-правовое обеспечение и нормальное питание», — говорит правозащитник.
Обстановка в исправительной колонии № 13 в Саратовской области стала одной из часто обсуждаемых тем в СМИ начиная с мая этого года, когда там погиб 26-летний заключенный Артем Сотников. По словам его матери и других заключенных, в колонии широко практикуются пытки в отношении заключенных, которые отстаивают свои права, и Сотников стал первой жертвой сотрудников колонии. Официальные причины смерти Сотникова пока неизвестны. После этого случая руководителя колонии Вадима Бочкарева отстранили от работы на время служебной проверки по факту гибели заключенного, и сейчас во главе исправительного учреждения стоит бывший руководитель областной туберкулезной больницы Андрей Аношин.
http://www.gazeta.ru/social/2012/07/16/4682733.shtml

Неактивен

 

#32 2013-01-10 14:16:38

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Правила оказания медицинской помощи лицам, заключенным под стражу
Новые правила, утверждённые премьером Медведевым в конце прошлого года, сегодня размещены на сайте правительства

ПРАВИЛА
оказания лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, медицинской помощи в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения, а также приглашения для проведения консультаций врачей-специалистов указанных медицинских организаций при невозможности оказания медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы

1. Настоящие Правила определяют порядок оказания лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы (далее – лица, лишенные свободы), медицинской помощи в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения (далее – медицинские организации), а также приглашения для проведения консультаций врачей-специалистов медицинских организаций при невозможности оказания лицам, лишенным свободы, медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы.

2. Проведение консультаций врачей-специалистов медицинской организации (далее – консультация) и оказание медицинской помощи в соответствии с настоящими Правилами осуществляются за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета, предусмотренных на эти цели Федеральной службе исполнения наказаний.

3. Под невозможностью оказания медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы понимаются:

а) отсутствие в учреждении уголовно-исполнительной системы врача-специалиста соответствующего профиля или квалификации, оборудования или условий для оказания необходимого объема медицинской помощи;

б) ситуация, при которой отсрочка на определенное время в оказании медицинской помощи, в том числе связанная с ожиданием транспортировки больного в другое учреждение уголовно-исполнительной системы, может повлечь за собой ухудшение его состояния, угрозу жизни и здоровью.

4. В медицинских организациях лицам, лишенным свободы, оказываются все виды медицинской помощи с соблюдением порядков их оказания и на основе стандартов медицинской помощи.

5. Скорая, в том числе скорая специализированная, медицинская помощь оказывается лицам, лишенным свободы, в экстренной и неотложной форме как в медицинских организациях, так и вне медицинских организаций с учетом соблюдения установленных требований к срокам ее оказания.

Решение о вызове бригады скорой медицинской помощи принимает медицинский работник учреждения уголовно-исполнительной системы, осуществляющий в соответствии с должностными обязанностями организацию и оказание медицинской помощи лицам, лишенным свободы, а в его отсутствие - руководитель этого учреждения или уполномоченное им должностное лицо.

6. Первичная медико-санитарная помощь, специализированная, в том числе высокотехнологичная, медицинская помощь и паллиативная медицинская помощь оказываются в медицинских организациях лицам, лишенным свободы, в соответствии с договором об оказании медицинской помощи, заключаемым между учреждением уголовно-исполнительной системы и медицинской организацией (далее - договор), примерная форма которого утверждается Министерством юстиции Российской Федерации по согласованию с Министерством здравоохранения Российской Федерации.

7. Договор должен содержать следующие положения:

а) виды медицинской помощи, оказываемой медицинской организацией, и режим ее работы;

б) виды, сроки и объем медицинской помощи, которую медицинская организация обязана оказывать лицам, лишенным свободы;

в) расходы медицинской организации по оказанию медицинской помощи лицам, лишенным свободы, подлежащие оплате учреждением уголовно-исполнительной системы, их размеры и сроки оплаты;

г) обеспечение учреждением уголовно-исполнительной системы конфиденциальности полученных от медицинской организации сведений, касающихся состояния здоровья лиц, лишенных свободы, выявленных у них заболеваний и проведенного (необходимого в дальнейшем) лечения.

8. Оказание специализированной, в том числе высокотехнологичной, медицинской помощи и паллиативной медицинской помощи осуществляется в установленном порядке по направлению лечащего врача учреждения уголовно-исполнительной системы, а при отсутствии в учреждении врача или в случае нахождения лица, лишенного свободы, на лечении в медицинской организации, с которой у учреждения уголовно- исполнительной системы заключен договор, – лечащего врача этой медицинской организации.

9. Приглашение для проведения консультации осуществляется в рамках оказания лицам, лишенным свободы, первичной медико-санитарной помощи.

10. Медицинский работник учреждения уголовно-исполнительной системы в срок, не превышающий 2 часов с момента определения показаний для проведения консультации, информирует о необходимости ее проведения руководителя учреждения уголовно-исполнительной системы, которому представляет в письменной форме соответствующий запрос в медицинскую организацию.

11. Руководитель учреждения уголовно-исполнительной системы в течение 1 рабочего дня с момента определения показаний для проведения консультации обеспечивает с учетом требований законодательства Российской Федерации в области персональных данных передачу в медицинскую организацию запроса в письменной форме, в том числе при необходимости посредством использования факсимильной либо электронной связи.

12. Руководитель медицинской организации обеспечивает направление врача-специалиста в учреждение уголовно-исполнительной системы:

а) в день поступления запроса, если необходима консультация в рамках оказания медицинской помощи в неотложной форме;

б) в течение 3 дней со дня поступления запроса, если необходима консультация в рамках оказания медицинской помощи в плановой форме.

13. В рамках оказания медицинской помощи лицам, лишенным свободы, врачи-специалисты медицинской организации изучают медицинскую документацию, полученную от учреждения уголовно-исполнительной системы, проводят медицинские осмотры, обследования и лечение указанных лиц.

14. По результатам оказания в медицинской организации медицинской помощи лицам, лишенным свободы, в медицинскую документацию вносится информация о состоянии их здоровья, в том числе сведения о результатах медицинских осмотров, обследований и проведенного лечения, рекомендации по проведению дополнительных обследований (с указанием необходимого объема обследований), а также по дальнейшему лечению и медицинской реабилитации. Указанные сведения сообщаются лицам, лишенным свободы.

15. Выписка из медицинской документации, содержащая предусмотренные пунктом 14 настоящих Правил сведения, направляется в сроки, определенные в договоре, в учреждение уголовно-исполнительной системы с соблюдением требований законодательства Российской Федерации в области персональных данных.

16. Медицинская организация оформляет и направляет в учреждение уголовно-исполнительной системы, с которым заключен договор, счета, счета-фактуры, акты об оказанных медицинских услугах, на основании которых учреждение уголовно-исполнительной системы осуществляет в соответствии с договором оплату понесенных медицинской организацией расходов по оказанию медицинской помощи.

Неактивен

 

#33 2013-01-11 10:58:02

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Вообще-то это какой-то рывок в ситуации. Понимаю, что не все будет гладко, наверняка будут и подводные камни, но в целом - это реализации наших предложений, концепции, как угодно, впервые сформулированной А.И.Воробьевым, тогда еще Министром здравоохранения в 1992 году. Это огромный подарок.
П.А.Воробьев

Неактивен

 

#34 2013-01-11 18:40:28

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Пояснения к постановлению об оказании медпомощи осужденным
Комментарий Минздрава России:

Постановлением Правительства Российской Федерации утверждены правила предоставления медицинской помощи в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения лицам, заключенным под стражу и отбывающим наказание в виде лишения свободы, при невозможности ее оказания в медицинских учреждениях уголовно-исправительной системы.

Документ направлен на повышение доступности, качества и своевременности предоставления медицинской помощи гражданам, отбывающим наказание в виде лишения свободы.

Правилами регулируются взаимоотношения между учреждениями УИС и государственными и муниципальными организациями системы здравоохранения. Так, правилами четко определено, в каких именно случаях медицинская помощь заключенным оказывается государственными и муниципальными медицинскими организациями системы здравоохранения.

Прежде всего, при отсутствии в учреждении уголовно-исполнительной системы соответствующего врача-специалиста, при отсутствии оборудования или условий для оказания необходимого объема медицинской помощи. Кроме того, в ситуациях, при которых недопустима отсрочка оказания медицинской помощи, в том числе связанная с транспортировкой больного из одного учреждения уголовно-исполнительной системы в другое, в структуре которого имеется медицинское подразделение.

Правила предусматривают возможность получения заключенными медицинской помощи в соответствии с порядками и на основе стандартов оказания медицинской помощи в учреждениях здравоохранения различных правовых форм собственности. При этом предоставляются в необходимом объеме все виды медицинской помощи, включая первичную медико-санитарную, специализированную, в том числе высокотехнологичную, а также скорую медицинскую помощь.

(Постановление Правительства Российской Федерации от 28.12.2012 № 1466 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи в медицинских организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения, а также порядка приглашения для проведения врачами-специалистами указанных медицинских организаций консультаций лицам, заключенным под стражу или отбывающим наказание в виде лишения свободы, при невозможности оказания им медицинской помощи в учреждениях уголовно-исполнительной системы»)

Неактивен

 

#35 2013-01-27 09:59:29

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Медчасть колонии мстит Таисии Осиповой.
После моей публикации 24 января письма Таисии, в котором шла речь, о том что ей в колонии не выдают лекарства, переданные с воли, а в тамошней медицинской части большие сложности получить даже таблетку от головной боли, последовала сначала официальная реакция ФСИН из серии «все хорошо, прекрасная маркиза».

А потом была и неофициальная. Таисию лишили последнего и самого важного из лекарств, которое ей все-таки ещё выдавали регулярно. Прямо в день публикации письма ей перестали выдавать таблетки по снижению сахара в крови «Глюкофаж», которые Таисии выдавали по рецепту, выписанному врачами ещё Смоленского СИЗО. Кроме того, в этот же день, у Таисии забрали глюкометр – аппарат, с помощью которого она сама могла несколько раз в день замерять уровень сахара у себя в крови, чтобы его контролировать. Неожиданно оказалось, что такой аппарат иметь при себе ей «запрещено».

Контроль уровня сахара и принятие препарата, снижающего уровень сахара в крови, для Таисии жизненно важны. Высокий уровень сахара в крови очень опасен для человека - организм разрушается. Кроме того, возможна сахарная кома со смертельным исходом. Более двух лет она пила «Глюкофаж» с согласия тюремных врачей, в том числе и в колонии Вышний Волочек. И только после публикации в СМИ информации о положении с медицинским обслуживанием в этой женской колонии, медработники «обиделись» и запретили выдавать Таисии эти таблетки. Напомню, что начальник медицинской части Тверского СИЗО, где Таисия провела некоторое время, когда ехала по этапу, после взятия у неё анализов, сказал, что ей недостаточно принятия таблеток, а надо переходить на инсулин.

Начальник же медчасти колонии, к которому она попала на прием 25 января, в беседе с ней не скрывал, что лишение таблеток – это его инициатива и месть за то, что Таисия в своем письме пожаловалась на них. Напомню цитаты из письма: «Я бьюсь в закрытые двери. Лекарства не высылай – их не примут… чтобы получить таблетку от головной боли нужно посетить врача, а врач только по записи… Да и по записи к врачу не попасть… Хамят все. Мы для этих чудо-врачей не люди…»

В колонии Таисии прямо пояснили, что жаловаться нехорошо, теперь ей не светит УДО и вообще, у неё будут сложности с её пребыванием там.

Все эти факты я узнал из телефонного разговора с Таисией. Она позвонила мне из женской исправительной колонии №5, расположенной в городе Вышний Волочек Тверской области вечером 25 января.
http://echo.msk.ru/blog/fomchenkov/998594-echo/

Неактивен

 

#36 2013-01-31 09:28:00

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

"Синяков нет — значит здоров"

30.01.2013 20:14

В СИЗО Можайска умер 26-летний Вадим Ермаков. Он был арестован по обвинению в мошенничестве, несмотря на подтвержденный диагноз "шизофрения". Семья несколько дней пыталась вызвать в СИЗО "скорую", но администрация отказала. Адвокат Ермакова Елена Романова и его отец Вадим Ермаков прояснили PublicPost обстоятельства трагедии.

Елена Романова, адвокат

— Елена, в чем обвиняли Вадима?

Ч.4 ст.159 Уголовного кодекса, "Мошенничество". По версии следствия, он с группой лиц и по предварительному сговору завладел земельными участками в Одинцовском районе Московской области. Кто потерпевшие, я пока не могу сказать, так как идет расследование, решения суда не было.

— Как ваш подзащитный оказался в СИЗО?

14 января Вадим был задержан следователем и помещен в ИВС города Одинцово. 15 января Одинцовским городским судом была избрана мера пресечения в качестве заключения под стражу. 18 января мы это постановление обжаловали, рассмотрение Московским областным судом даже не назначалось еще. Но 21 января ему предъявили обвинение.

— В каком он тогда был состоянии?

В очень тяжелом, вышел в одних резиновых сланцах. 25-го его снова привезли в Одинцовский городской суд, куда лично я вызывала "скорую", беседовала по телефону с врачом-психиатром, зачитывала диагноз Вадима. Судья Модяков даже не смог установить личность, спрашивал: "Кого вы мне привели?" Кроме того, у следователя еще с 14 января имелись все медицинские документы, мы с Вадимом подписали все документы о назначении психиатрической экспертизы, но судья проигнорировал мою просьбу допустить бригаду скорой помощи и удалился. Мы обратились к председателю суда, председатель нас не принял, его заместитель сказала, что этот вопрос обсудит. А потом вернулась и сообщила, что в здании суда Ермакова нет — его увезли в ИВС. В ИВС нашему врачу ответили, что Вадима уже отправили в Можайск. С родственниками поехали в Можайск, по дороге вызвали "скорую", но в "скорой" сказали, что вызов должен быть из СИЗО. Когда мы приехали в СИЗО, нам сообщили, что больной не жалуется. Мы ответили, что больной с 14 числа не ест и не пьет — просто не может. На это нам сказали, раз синяков нет — значит здоров, а начальство СИЗО будет завтра. В субботу, 26-го, мы стояли уже под дверьми, вызванивали, у нас не хотели принимать ходатайство о вызове "скорой". В итоге вызвали замначальника СИЗО Виноградову, которая взяла у нас заявления и пообещала лично сходить и проверить Вадима. Минут через 30 она спустилась и глаза на нас уже не поднимала. Но в СИЗО родителям пообещали, что если станет совсем плохо, то "скорую" вызовут, и что их сын не умрет.

— Вы что-то еще предпринимали?

В субботу, когда еще был жив Вадим, заходили в приемную президента, обращение там оставлено. Просили только об одном — допустить скорую помощь. В понедельник я была в Генеральной прокуратуре, объясняла, что он может умереть. Обещали разобраться. Московская областная прокуратура сказала идти в Одинцовскую. Родители были в Можайской прокуратуре, там сразу инициировали проверку, направили помощника прокурора. Он выявил, что нужна срочная госпитализация. И где-то через 40 минут вызвали "скорую", а "скорая" уже зафиксировала факт смерти.

— Какая причина смерти?

Вот у меня прямо справка о смерти есть, причина устанавливается. Сегодня родителей вызывали, чтобы забрать тело, были заказаны все ритуальные услуги. Но тело не отдали. Сказали, нужны дополнительные исследования.

Вадим Михайлович Ермаков

— Когда вашему сыну был поставлен диагноз "шизофрения"?

В конце июля, в рамках этого уголовного дела, он дал свидетельские показания следователю, и тот его отпустил. Через 2 дня мне позвонил брат из Москвы, сказал, что мой сын попал к нему в неадекватном состоянии. Неадекватном — потому что мой сын не пил, не курил, занимался бодибилдингом, выступал на соревнованиях, занимал призовые места по всей нашей Калужской области. У брата Вадим схватил нож и воткнул к себе под сердце. Вызвали "скорую", до приезда держали рану руками. Увезли в больницу. Оттуда я его перевез в психиатрическую клинику в Калуге. На заднем сиденье с ним мама сидела, уговаривала его, как пятилетнего ребенка. В психиатрической больнице ребенка нашего приняли, осмотрели, занялись лечением. Кормили с ложечки. Сколько он там пробыл, уже не скажу, все у меня в голове перевернулось. Врачи говорили, что больше года потребуется, чтобы поставить его на ноги. Под личную ответственность забрали его домой — к нему ребята приходили телевизор посмотреть, на компьютере поиграть. Давали ему лекарства по расписанию, дома все попрятали, мама готовила пищу, которую можно было без ножа есть. А потом позвонил адвокат и сказал, что нужно его привезти в Одинцово дать дополнительные показания.
http://publicpost.ru/theme/id/3125/siny … it_zdorov/

Неактивен

 

#37 2013-10-16 13:17:28

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Навстречу амнистии! Если не убьют, то выпустят…
Наталия МЕТЛИНА о том, как в российских колониях убивают осужденных и калечат людские судьбы

В исправительной колонии № 6, что в Брянской области, поселке городского типа Клинцы убили заключенного. Владимиру Булкову было 26 лет. В ночь на 7 июня его матери Надежде Викторовне позвонил кто-то из отбывающих там  наказание и  сообщил, что сына  избил сотрудник колонии.
Уже потом мать рассказала мне, что его притащили в камеру полумертвого. Зеки не могли даже положить Владимира на койку – так его измолотили. Он был весь в крови. Но через пять минут его снова вытащили из камеры и продолжили дубасить прямо в коридоре. Больше в камеру он не вернулся. Булкова привезли в больницу без сознания с тяжелой черепно-мозговой травмой, гематомой в голове  и многочисленными ушибами. Пять дней огромный, крепкий, молодой парень  находился в коме на аппарате искусственной вентиляции легких. Оказывается, мозг умер в первый же день, но на теле было такое количество травм, что врачи специально держали его на аппарате, чтобы хоть как-то привести тело в порядок (это новая редакция клятвы Гиппократа). Синяки и ссадины были везде. Только из головы откачали 700 мл крови. На руках и ногах – следы от наручников.
 
Потом родители выяснили, что его держали на растяжках – пристегивали наручниками за руки и за ноги в позе леонардовского витрувианского человека, и так били. Отец сразу же выехал, как только узнал, что сын в больнице. Его пустили в реанимацию. Сын лежал черного цвета. На нем не было живого места. Последние три дня отца уже не пускали, говорили, что состояние ухудшилось. 13 июня вечером он умер. Надежда Викторовна  вспоминает эти страшные дни:
- Врачи его последние дни только приводили в порядок – они откачивали кровь из каждой гематомы, чтобы синяки выглядели не так страшно. Мы когда тело осматривали, там везде следы от уколов были. Его привезли домой, в Краснодар, загримированного, как артиста. Я его даже не узнала.
Владимир получил 4,5 года колонии общего режима по статье «вымогательство». А дело обстояло так. Булков работал в строительной бригаде, не пил, не курил, вкалывал с утра и до ночи – клал керамическую плитку. К его приятелю обратилась подружка,  сожитель которой отнял у нее крупную сумму денег. И вот Владимир и его товарищ поехали к этому сожителю разбираться. Тот немного испугался и побежал продавать свой компьютер, а вырученные деньги – 10 тысяч передал Владимиру и его товарищу, а те – девчонке. Вот такая тупая, нелепая история ни о чем. Но наш должник побежал в полицию, ребят арестовали и посадили на 3 и 4,5 года. Причем, ни один из них до этого не имел никаких проблем с законом.
Мать-инвалид просила, умоляла суд  оставить сына отбывать наказание в Краснодарском крае. Кстати, положено отправлять осужденных на зону не далее, чем за пятьсот километров от места жительства. Но Владимира заслали аж в Брянскую область. ИК-6 – это «красная» зона, то есть там управляет руководство, в отличие от «черных», где правят бал воры. И как только Владимир прибыл по этапу, у него сразу же отобрали сумку, в которой было новое чистое белье, попросили раздеться догола, пришел охранник, помочился на его одежду.
Это было только началом большого пути перевоспитания и осознания своей вины – по сути тотального унижения человеческого достоинства. Несколько месяцев Владимир ходил в изношенной робе и чужом белье, которое ему любезно собрали сокамерники. Через несколько месяцев с воли пришли посылки, зеки аккуратно расставили все моющие средства на тумбочки – пришли сотрудники колонии и сбросили все на пол – шампуни разбились вдребезги, и еще месяц они отмывали камеру. Но это была легкая тренировка.
- Сын звонил мне почти каждый день. Но все, что я вам рассказываю, я узнала уже после его смерти от ребят, которые сидели вместе с ним. А он мне многого не говорил, берег меня, мол, мам, если я тебе все расскажу, у тебя остановится сердце.
 

В основном, давление происходило с помощью принудительных хозяйственных работ. Для строптивых выбирался туалет, в который ходили  сотрудники колонии. Но «ходили» они как по большой, так и по малой нужде исключительно мимо нужника. И когда накапливалась критическая масса, выбирался заключенный, который должен был все это мыть. Если человек отказывался, его отправляли на 15 суток в штрафной изолятор, где можно было спать только ночью, а днем койки убирали и заключенный оставался на голом бетоне, на который нельзя было даже сесть. После единократного посещения ШИЗО осужденный соглашался на все. Но все – это промзона, где зек трудился по 12-14 часов, а получал сущие копейки. На всех ИК отработана система отмывания денег, которые зарабатывают заключенные, и когда наступает день зарплаты, оказывается, что 90 процентов заработка человек якобы уже потратил в тюремном магазине. Там на его фамилию  списывалась часть продуктов, которых он в глаза не видел. Есть и другой способ заработать. Федеральный центр выделяет немалые средства на ремонт колонии. Ремонт делают, но на средства и материалы, которые привозят родственники заключенных. А деньги, которые выделяет бюджет, растворяются в карманах фирм, с которыми заключаются подряды.  Владимир Булков прожил в колонии почти 2,5 года. Ни о каком условно-досрочном освобождении и речи быть не могло. Во-первых, это стоит очень дорого. Во-вторых, заключенного подвергают таким унижениям, которые сам Владимир считал для себя невозможными. Отец в последний раз виделся с ним на свидании в феврале. Василию Васильевичу приходилось полутора суток добираться на перекладных к сыну.  Он приехал на свидание и семь часов простоял на морозе перед воротами. Его пустили поздно вечером, а рано утром выпроводили. Но даже в этот короткий промежуток сын успел рассказать отцу многое. Тогда еще они не знали, что видятся в последний раз. По версии сотрудников колонии, Владимир упал с лестницы. Но потом они все же назначили ответственного из числа сотрудников колонии, которому сейчас предъявлено обвинение и он находится по домашним арестом. Уголовное дело об убийстве Булкова насчитывает пять томов. Сегодня родители не надеются на то, что оно будет доведено до суда, хотя уже в ноябре отца вызвали на ознакомление с материалами дела.
Эту историю мне рассказала Елена Соколова, глава общественной организации «Правовая зона», она то и вывела меня на родителей Булкова. Она то и принимает каждый день ходоков-родственников. Последний раз пришли 40 человек. Сразу после их визита с зоны позвонили осужденные и сообщили, что у них все очень хорошо и не надо поднимать волну.
Я вот почему это все это пишу. Впереди амнистия в связи с 20-летием Конституции. На брянской зоне сидят в основном так называемые «первоходы» по экономическим, ненасильственным преступлениям. Булков – третий погибший за последний год. Перед Владимиром был еще Юрий Скопич, а фамилию третьей жертвы Елене выяснить не удалось. Система ФСИН – самая закрытая и самая чудовищная. Только окунувшись в этот мир, ты понимаешь, что больше всего она калечит даже не заключенных – они выйдут в конце срока, — а самих сотрудников, превращая их в бесчеловечных извергов, закомплексованных уродов, вымещающих свою нереализованность на том, кто находится перед тобой в заведомо неравном положении. Самое замечательное, что несмотря на три трупа, бывший начальник ИК-6 Мороз переведен сейчас в Краснодарский край, где будет наводить порядок в местах лишения свободы. Дабы перед олимпиадой не было там никаких проблем. Спасибо Толоконниковой, которая хотя бы ради собственного пиара, но все же обратила внимание общественности на ситуацию в российских тюрьмах. А ведь о ней не говорится ни слова. А ведь она чудовищна, и чудовищна, прежде всего, состоянием сотрудников, которые проявляют там свои самые низменные чувства. Елене удалось вместе с комиссией Уполномоченного по правам человека попасть в ИК-6. Но кроме разговоров с начальством ничего посмотреть и пообщаться с заключенными не удалось. Да и они ничего не сказали бы, ибо комиссия уедет, а им там еще жить. И не всем суждено дожить до конца срока, а хочется…
http://nvdaily.ru/info/9761.html

ЗЫ: На первый взгляд - это не про медицину. Но и про медицину - тоже. Ведь никто из врачей не описал в истории болезни "механизм травмы". А должны были, между прочим.

Неактивен

 

#38 2013-10-17 08:33:48

helvsmi
Member
Откуда: Ярославль
Зарегистрирован: 2009-12-07
Сообщений: 127
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Павел Андреевич написал:

Ведь никто из врачей не описал в истории болезни "механизм травмы"

У нас травмы описывает судмедэксперт, а врач только со слов больного или сопровождающего... И вроде в этом плане уже много лет ничего не менялось. Про смерть мозга - а в больнице есть оборудование для констатации смерти мозга? Наши тянут до последнего, особенно молодых. И кровь удалялась не для красоты синяков, а чтобы попытаться помочь. Так что же опять виноваты не те, кто бил, а врачи, которые что-то пытались сделать для больного, а не просто "списали" его на органы?( ну это я немного утрирую, но все же).
Елена Викторовна.

Неактивен

 

#39 2013-10-17 22:03:00

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Да вроде врачей никто не обвиняет - это у вас, друзья, комплексы. Я о другом: врач должен описывать механизм травмы: как по мнению больного или его сопровождающего или по мнению врача травмы были получены. Механизм нужен не для протокола, а для принятия решения об объеме диагностической и лечебной помощи. Потому и вопрос: врач, если он думает, падение с лестницы отличает.

Неактивен

 

#40 2013-10-18 10:19:43

helvsmi
Member
Откуда: Ярославль
Зарегистрирован: 2009-12-07
Сообщений: 127
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Павел Андреевич написал:

Врачи его последние дни только приводили в порядок – они откачивали кровь из каждой гематомы, чтобы синяки выглядели не так страшно. Мы когда тело осматривали, там везде следы от уколов были.

Павел Андреевич написал:

Оказывается, мозг умер в первый же день, но на теле было такое количество травм, что врачи специально держали его на аппарате, чтобы хоть как-то привести тело в порядок (это новая редакция клятвы Гиппократа)

Павел Андреевич написал:

Да вроде врачей никто не обвиняет

Это слова журналиста или матери? Прямо не обвиняют, но в сообщники сокрытия преступления уже вписали... Или это мне только почудилось? Хотя что ожидать, уже везде жалоба мерещится: за последние 3 недели привлекли к разбору уже 3-х жалоб на врачей и их лечение не куда-нибудь, а президенту, в министерство, а теперь вот Жириновскому... Осень, однако, период обострений... wink
Елена Викторовна.

Неактивен

 

#41 2014-05-16 13:19:05

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Лишение свободы не означает лишения права на медицинскую помощь
О проблемах медицинского обслуживания в местах лишения свободы и людей, находящихся по стражей, говорили участники круглого стола «ФКУЗ или Минздрав – как лечат больных в тюрьмах и колониях», который прошел вчера, 14 мая, в студии Интернет-канала «Зона».

На сегодняшний день ситуацию, связанную с оказанием в колониях медицинской помощи, в том числе и неотложной, иначе как ужасающей не назовешь. Причин тому множество - реформа, в ходе которой оказания медпомощи становится прерогативой ФСИН, отсутствие договоренности между Минюстом и Минздравом, санкционирующее доступ службы скорой помощи в колонии, безнаказанность как начальников колоний. В конечном счете, страдают простые люди,  оказавшиеся в местах заключения в безысходной ситуации, да и сами медработники.

Тюремный «геноцид»

«В колониях сложилась чрезвычайная ситуация с правом на медицинскую помощь и с правом на жизнь, - говорит правозащитник Владимир Степанов.- Цифры свидетельствуют о признаках геноцида в местах лишения свободы и о чрезвычайно ситуации с правами человека в РФ. По данным прокуратуры, в прошлом году 3782 человека умерло в СИЗО, в 2012 году умерло 3462 человека. Эти цифры подтверждают, что право на жизнь заключенных никак не защищено, как и право на медобеспечение, которого их никто не лишал».

По словам ведущего круглого стола Сулеймана Шебзухова, множество проблем связано с  неразберихой, вызванной передачей функций по лечению заключенных от Минздрава к ФСИН. Процесс был запущен 1 января 2013 года, но до сих пор так и не завершен. Сами медработники зачастую не знают, к какому ведомству они сейчас относятся. Не может сказать это и руководство колоний. А содержащиеся по стражей граждане, которые вынуждены обращаться за медицинской помощью, стали заложниками данной ситуации.

Без права на лечение

«Лишение свободы не должно быть лишением конституционного права на медицинскую помощь», - подчеркивает Сулейман Шейзухов.

В реальности же отбывающие наказание не могут получить адекватного лечения. Правозащитники приводят в пример вопиющие случаи, когда людям с хроническими заболеваниями, нуждающимся в регулярном приеме препаратов, отказывают в лечении тюремные медики, несмотря на ранее подтвержденные диагнозы.

Как, например, несколько лет не получает необходимых лекарства Игорь Черноус, содержащийся в колонии в Ростовской области. Только благодаря усилиям адвоката, Елены Черноус, ему было проведено УЗИ-исследрвание, после которого, несмотря на заключение о срочной госпитализации, он не был направлен в медучреждение, а был возвращен в следственный изолятор. Как говорит адвокат, судья Тихомиров взял на себя функции врача и, несмотря на Статью 81 УК РФ, гарантирующую освобождение от наказания в связи с болезнью, отказал заключенному в праве на лечение. Только после угроз о направлении жалобы в вышестоящие инстанции, подследственный был переведен в Федеральное казенное лечебно-профилактическое учреждение «Межобластная  туберкулезная больница №19», где однако не оказалось необходимого ему специалиста. И любые доводы защиты о том, что получить адекватную помощь заключенный может только в другом медучреждении, были проигнорированы в связи с утверждением тюремных работников о том, что необходимая помощь в их исправительном учреждении может быть оказана.

От произвола начальства и главврачей колоний арестованные, нуждающиеся в лечении, абсолютно не защищены. Получается, что не только заключенные не имеют прав, но даже адвокат не может добиться, чтобы человеку оказали адекватную помощь. Так на просьбу адвоката Лечо Суладзе, отбывающего наказание в Ставропольском крае, прислать список лекарств уже два года уклоняется от ответа главврач исправительного учреждения. Подзащитный страдает тромбозом 3-й степени, и если его не лечить, то не исключено появление некроза тканей.

Беспомощность скорой

Заза Эджибия, отбывающий наказание в колонии Курской области, страдает  сахарным диабетом тяжелой формы, хроническая надпочечниковой недостаточностью, гипертоническая болезнью III стадии. По словам адвоката, никаких специалистов в периоды осложнения болезней руководство не привлекало, и только когда у него случился инфаркт 17 апреля 2014 года, приехала скорая помощь.

Об еще одном вопиющем во всех отношениях факте зашла речь в ходе круглого стола.  Оказывается, даже бригада скорой помощи не всегда может помочь больному. В некоторых случаях охрана оказывалась пропустить врачей, ссылаясь на то, что медицинских работников нет в списках на пропуск. По словам Сулеймана Шебзухова, такие инциденты будут возникать и дальше, пока не будет подписано соглашение между Минздравом и Минюстом об оказании скорой неотложной помощи в местах лишения свободы.

Медикам, помогающим пациентам в колониях, также приходится несладко.  Врачам той же Межобластной  туберкулезной больницы №19 ростовской области с января месяца не выплачивается денежное вознаграждение. У врачей уже элементарно нет средств на пропитание. Несмотря на то, что перевод медучреждения в подчинение ФСИН произошел в конце 2013 года, трудовые договора медработникам выдали только в мае 2014 года. В них указана заработная плата 5 709 рублей в месяц, что гораздо ниже выдаваемой ранее. Сотрудники медучреждения уже написали жалобу в вышестоящие ораны.

Карательная медицина

К несогласным и к тем, кто пытается отстаивать свои права, применяются методы, сродни тем, которые практиковались в концентрационных лагерях. Причиной издевательств, по мнению участников круглого стола, является чувство безнаказанности, которое толкает тюремных медиков к бесчеловечным методам обращения с пациентами в колониях, что скрывается руководством учреждений. Как говорит правозащитник Владимир Степанов, чтобы избавиться от лишних проблем, к психически здоровым людям в колониях применяют сильнейшие психотропные препараты, такие как аминазин и галоперидол, после чего развивается сердечный приступ. Такие случаи зафиксированы в Красноярском крае, Саратовской, Кировской области – в общей сложности в 11 колониях.

«Врач, который колет лекарства, не предназначенные для здоровых людей, это убийца, - говорит Владимир Викторович. – Фактически на людях проводятся испытания препаратов».

Надо что-то менять

По словам участника дискуссии, депутата Госдумы РФ от КПРФ Константина Лазарева, по всем фактам смерти в СИЗО надо инициировать проверки. «Учитывая специфику местонахождения, предполагаю, что вряд ли все из них умерли своей смертью», - сказал депутат.

Простое ужесточение наказания, по его мнению, не решит всех проблем. «Когда скрыть правонарушение не возможно, это становится сдерживающим фактором. Но у нас нет неотвратимости наказания», - добавил он.

Сулейман Шебзухов считает, что следует серьезно пересмотреть законодательные основы помощи заключенным.

«Нельзя передавать в подчинение ФСИН больницы. На эти цели уже потрачено 72 млрд рублей за три года, но в результате их так и оставили у себя.   Я предлагаю передать больницы в ведомственное подчинение Министерству здравоохранения, как сейчас относятся к Минздраву ФКУЗ. Почему бы Минздраву не лечить людей? Тогда будет легче договариваться с врачами и обеспечивать лекарствами», - сказал он.

Вместо исправительного учреждения колония становится местом дальнейшей криминализации тех, кто всего лишь раз оступился. Попав в зону, у человека уже нет условий исправиться. И выходят из колонии люди не только обозленные, но и искалеченные. Поэтому нельзя заключенных направлять в колонии, пока там не будут созданы условия для оказания им адекватной медицинской помощи, считает президент Международной ассоциации блоггеров Назим Евлоев.

В связи с важностью затронутых в ходе круглого стола тем организаторы намерены и далее проводить подобные мероприятия, чтобы добиться общественного резонанса.

http://ria-ami.ru/read/28864

Неактивен

 

#42 2014-06-17 21:09:38

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Первый в России
В ГУФСИН России по Красноярскому краю открылся хоспис для осужденных
На базе легочного туберкулезного отделения Краевой туберкулезной больницы №1 ГУФСИН России по Красноярскому краю создана палатная секция хосписа на 15 коек.

В хосписе будут содержаться больные осужденные туберкулезного профиля, с прогнозируемым неблагоприятным исходом заболевания, в том числе с ВИЧ-ассоциированной инфекцией. Система ухода в данном отделении направлена на оказание больному помощи для облегчения его соматического и психического состояния той стадии заболевания, когда лечение оказывается неэффективным.

По словам начальника ГУФСИН края генерал-лейтенанта внутренней службы Владимира Шаешникова, создание хосписа в пенитенциарной больнице шаг гуманный и очень ответственный:

- Если волею судьбы человек обречен закончить свои дни в местах лишения свободы, то уходить из жизни он должен в достойных условиях. Очень часто случается, что наши пациенты никому не нужны, родственники от них отказались, ухаживать за ними некому. Но у каждого из них есть право на получение гарантированного объема медико-социальной помощи в терминальной стадии заболевания. Хоспис обеспечивает не только медико-социальную, но и правовую защиту своих пациентов, - отметил руководитель ведомства.

Отбор больных в хоспис осуществляется врачами пенитенциарной больницы на основании диагноза и течения болезни. Как правило, это больные, которые нуждаются в постороннем уходе. Психологический комфорт обеспечивается на основе принципа индивидуального подхода к каждому больному с учетом его состояния, духовных, религиозных и социальных нужд.

В Краевой туберкулезной больнице №1 ГУФСИН впервые в условиях пенитенциарной системы начали лечить туберкулез с применением современного иммуномодулятора. Внедрены такие новые методики как клапанная бронхоблокация, локорегионарная терапия, лифмотропная химиотерапия.

В среднем за год больница обслуживает до 6,5 тысяч осужденных, из них около 6 тысяч проходят курс стационарного лечения.
http://фсин.рф/news/index.php?ELEMENT_ID=138964

Неактивен

 

#43 2014-06-30 21:45:02

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

А как-же освобождение по болезни? Вроде - если уже хоспис светит - выкинуть на волю умирать надо.

Неактивен

 

#44 2014-07-01 09:18:07

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

их дома никто не ждет - ни врачи, ни родные....

Неактивен

 

#45 2014-07-01 11:29:15

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Это верно. Но тогда они становятся вечными заключенными, заключенными до смерти. Алогичная какая-то ситуация получается

Неактивен

 

#46 2014-07-01 11:42:32

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Владимир Шаешников: «Если волею судьбы человек обречен закончить свои дни в местах лишения свободы, то уходить из жизни он должен в достойных условиях»   
На базе легочного туберкулезного отделения в краевой туберкулезной больнице №1 ГУФСИН по Красноярскому краю на днях открыт первый в российской пенитенциарной системе хоспис. Пока в нем 15 коек.
В этом хосписе будут находиться больные осужденные с туберкулезом и ВИЧ, с прогнозируемым неблагоприятным исходом болезней, когда эффективного лечения врачи уже предложить не могут.

По словам начальника ГУФСИН Красноярского края генерал-лейтенанта внутренней службы Владимира Шаешникова, появление хосписа в пенитенциарной больнице – проявление гуманности. Ответственность взята сотрудниками немалая. Чаще всего больного в терминальной стадии не могут выписать домой, потому что забрать его родственники не хотят. «Если волею судьбы человек обречен закончить свои дни в местах лишения свободы, то уходить из жизни он должен в достойных условиях, – сказал СМИ Шаешников. – У каждого из этих больных заключенных есть право на получение гарантированного объема медико-социальной помощи в терминальной стадии заболевания». Часто случается, что от этих больных родственники отказались, ухаживать за ними тоже некому, так что хоспису придется обеспечить не только медико-социальную, но и правовую защиту своих пациентов, отметил руководитель ведомства.

В среднем за год больница обслуживает до 6,5 тысяч осужденных, из них около 6 тысяч проходят курс лечения в стационаре.

«Открытие хосписа во ФСИН – вопрос непростой, – заметил корреспонденту РИА АМИ специалист по адвокации международной коалиции по готовности к лечению ВИЧ Денис Годлевский. – Я сейчас работаю в «Фонде помощи при СПИДе», открывшемся в конце 2013 года, и полагаю, что, в первую очередь, системе ФСИН необходимо направлять ресурсы на лечение тяжелобольных». Он подчеркнул, что многое зависит от персонала, который будет находиться рядом с больным, «чтобы не было унижений и оскорблений» больных заключенных. «В общем, если выбирать, во что вложить ресурсы, я бы выбрал лечение, больничную систему, лекарства и питание, то есть вложение в ЛПУ, а потом уже в хосписы», – сказал Годлевский.

Вероятно, медицинская система ФСИН вынуждена заниматься созданием хосписов еще и потому, что с общегражданским здравоохранением тесных контактов до сих пор не получалось. О преемственности постоянно говорят на всех уровнях. Не так давно помощник Министра здравоохранения РФ Ляля Габбасова говорила о том, что «когда данная категория граждан освобождается из мест лишения свободы, она не всегда приходит для лечения в гражданские учреждения здравоохранения». К сожалению, в России приходится бороться с туберкулезом со множественной и широкой лекарственной устойчивостью, таких больных становится все больше, кроме того, лавиной множится и ВИЧ-ассоциированный туберкулез. Если у пациента нет никакой социальной поддержки, то по отчетам медиков ФСИН, медицина может обеспечить эффективное лечение не более чем в 25% случаев.

Нескоординированность действий гражданского здравоохранения с системой ФСИН – давняя проблема. По статистике, из освобождающихся больных только 60% приходят на свободе к медикам и продолжают лечение. Но в основном освобождающиеся больные, по словам руководителя ФСИН Геннадия Корниенко, «никому не нужны».

По данным ФСИН, в местах заключения содержатся 35 тысяч больных туберкулезом. И хотя за последние десять лет заболеваемость и смертность сократились вдвое, но более 32% больных, – а это более 11 тысяч человек, – страдают лекарственно-устойчивым туберкулезом, более 7 тысяч человек – множественно-устойчивым; а у 5400 заключенных туберкулез сочетается с ВИЧ-инфекцией. При этом в целом ВИЧ подтвержден у 56 тысяч российских заключенных, и количество их ежегодно растет. Примерно у 20% больных лекарственно-устойчивый туберкулез. Это означает, что хосписы будут востребованы не только в Красноярском крае.

Справка.

По данным директора СПбНИИ фтизиопульмонологии Петра Яблонского, в целом активно больных туберкулезом в России больше 240 тысяч человек. Самые неблагополучные по МЛУ-ТБ российские регионы - это Урал, Сибирь и Дальний Восток.
http://ria-ami.ru/read/30358

Отредактированно Anna (2014-07-01 11:43:30)

Неактивен

 

#47 2014-09-04 10:13:53

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Тайны "Матросской тишины": какие эксперименты ставят над заключенными в главной тюремной больнице Москвы
Главврач сам выносит приговоры пациентам. Без суда и следствия
«Забудьте все, что вы знали о врачах, если встретите когда-нибудь доктора Мадояна. Забудьте о таких словах, как «лекарство», «спасение», и помните о других — «боль» и «смерть». Он не обратит внимания на ваши слезы, останется глух к мольбам», — это произнесла мать девушки, которая была на грани жизни и смерти. Но чего только не скажешь, когда на твоих глазах угасает единственная дочь? А потом я услышала нечто подобное еще от одного, и еще, и еще...

Самсон Мадоян — главный тюремный доктор Москвы. За все время только один пациент сказал мне, что Мадоян хорошо лечит. Это был генерал Колесников, выбросившийся вскоре из окна.

Чем снискал такую славу человек, давший клятву Гиппократа? Вот об этом, а также о медицинских «экспериментах», которые ставят медики за решеткой над заключенными, я вам и расскажу.

Эпизод первый: Эля

Врач всегда должен быть на стороне пациента. Иначе что он за врач? И если есть хоть малейшая возможность спасти человека, разве доктор этому воспрепятствует? Так думала я, пока не познакомилась с Мадояном (главным врачом «Матросской Тишины» — больницы, куда свозят заключенных из всех московских СИЗО) и его пациенткой Эльвирой Караевой.

Она сидела на нарах, такая тихая, добрая, светлая, с такими чудовищно опухшими синими руками.

— Это они от сердца опухают, — объяснила тогда Эля. — Дышать трудно и двигаться не могу совсем.

У женщины инфекционный эндокардит с поражением трикуспидального клапана. Диагноз ей поставили в Научном центре сердечно-сосудистой хирургии им. Бакулева, назначили дату операции. Бесплатно, без блата, срочно. Потому что «или-или». Но волей судьбы Караева попала не на операционный стол, а за решетку (ст. 228 УК — «Хранение и сбыт наркотиков»). То, что судья не счел нужным дать ей возможность вылечиться на воле, а потом уже отправлять в СИЗО, это вопрос отдельный. Но вот Караева в «Матросской Тишине». И ее сразу полюбила вся больница, все заключенные-пациенты постоянно волновались за нее: «Ну как она сегодня? Держится?». А уж как за Эльвиру боролись члены ОНК Москвы! И освобождение казалось так близко — мы все верили, что болезнь Караевой подпадает под правительственный перечень недугов, с которыми нельзя находиться в СИЗО. Вот ведь так черным по белому: «инфекционный эндокардит затяжного течения». Перечень есть, болезнь есть. И надо было всего-навсего заключение от тюремных врачей, читай от Мадояна.

Он решил его не давать. И точка.

Основания? Медкомиссия во главе с Мадояном считает, что эндокардит не затяжной. С чего это Мадоян взял? Более того, самой комиссии вроде как не было.

— Членов комиссии я не видела, они меня тоже, — рассказывает Эльвира (все это есть в ее жалобах ОНК и уполномоченному по правам человека). — У меня даже анализы не брали, просто переписали те, которые были взяты еще в вольной больнице. За все время пребывания в «Матросской Тишине» только один раз сделали УЗИ и прописали таблетки от отеков. Больше никакого лечения...

Помню, случайно встретила Мадояна в коридоре «Матроски». Спросила про Караеву.

— Я не буду с вами разговаривать. Вы не медик, — отрезал Самсон Валерьевич и быстрым шагом удалился.

Я решила проконсультироваться у кардиологов, которые работают в ВОЗ. И вот они мне ответили, что термин «эндокардит затяжного течения» сам по себе не совсем корректен. Что в мировой практике такой не используется и что в России нет четких критериев, какой эндокардит считать затяжным, а какой — нет. С чего тогда в тюремной больнице взяли, что болезнь Эли «не затяжная»? Диагноз ей поставлен был еще два года назад... В чем дело, доктор Мадоян?! Вы питаете личную неприязнь к Караевой? А может, это не у Караевой, а у докторов с сердцем?

Не дает мне ответа Мадоян... Родным Эльвиры он сказал, что не обязан общаться с журналистами. Но позвольте, в СИЗО я была как член ОНК. Какая разница, кто я на воле — учитель, репортер, домохозяйка?

Эпизод второй: Марина

— Марина, милая, от руки придется отказаться... Но вы ведь молодая, красивая, должны жить, а мы соберем вам деньги на лучший протез, — это, наверное, самое ужасное, что я когда-нибудь говорила. Но выхода не было. Если мы (в тот день я была в СИЗО с правозащитницей Аней Каретниковой) не уговорим девушку на ампутацию, начнется гангрена — и она может умереть.

Марину за решетку посадили уже с гниющей рукой (и снова статья 228 УК, то есть наркотики). Девушка — бывшая наркоманка, причем в последнее время колола всякую синтетическую дрянь, от которой и начался необратимый процесс поражения кости. Можно хоть тысячи раз говорить, что она сама во всем виновата. Какой смысл? Да и верно ли судить другого, не побывав в его шкуре? Из рассказа плачущей Марины понимаю, что рука нестерпимо болеть начала больше года назад — и как раз чтобы заглушить эту боль, она продолжала принимать наркотики. Уколется — и вообще не чувствует руку... Задержали Марину за их хранение. Отправили в тюремную больницу. А там сделали снимок и предложили девушке ампутацию. Она отказалась.

— Понимаете, ей доктор тюремный сказал, что руку спасти можно, — плачет мама Марины. — И она в это поверила.

Кто именно это был — неизвестно. Тюремные врачи ведь еще имеют особенность не представляться своим пациентам. Вроде как в целях безопасности... Хотя мне этого не понять — ведь даже на войне настоящий врач свое имя не скрывает и медицинскую помощь оказывает всем без разбора.

— Я спросила: «можно спасти руку?», он сказал: «можно, только зачем она тебе?», намекая на то, что я наркоманка, — вспоминает девушка. А потом, когда целая медкомиссия сделала заключение, что требуется срочная ампутация, Марина не поверила. В больнице «Матроски» церемониться с ней не стали — не хочешь ампутацию, выписываем! И девушку перевели в СИЗО 6, где мы ее и нашли, мучающуюся от боли. Мать Марины просила об одном — чтоб ее осмотрел независимый гражданский медик, которому она доверяет. Начальник женского СИЗО пошла нам навстречу и разрешила его пустить в камеру.

— Вот на снимках видно, что спасать уже нечего. Кость изъедена полностью, процесс поднимается выше. И если не ампутировать сейчас по локоть, то потом уже надо будет по плечо, а то и вообще можно опоздать… — врач долго объясняет, показывает снимки Марине. Она плачет навзрыд. Мы уговариваем ее. И я чувствую, что мы все выполняем работу не свою, а тюремных медиков. Разве не они должны были все объяснить девушке? Разве не они должны были развеять все ее сомнения? А теперь все наши слова словно пустой звук. Потому что она верит не нам, а тому, что когда-то сказал ей доктор тюремной больницы...

Эпизод третий: Юрий

Человек сидит на нарах с перевязанной шеей. Повязка насквозь пропитана кровью, потому что ее давно не меняли. На шее опухоль размером с крупное яблоко.

— Они мне тут рак вырезали, — заявляет нам шепотом 59-летний Юрий Червяков.

— Как так? Это не онкологическая больница, такие операции только там проводят, — поражаемся услышанному мы.

— Я тоже удивился. Тем более что гражданский доктор сказал, что отрезать ничего нельзя. А здесь взяли и отрезали.

— Вы письменное разрешение давали?

— Нет, не давал. Тюремный доктор сказал: «Это никакой не рак. Надо резать, а то лопнет».

— И как прошла операция?

— Под новокаином, как по-живому резали. Видимо, мало было обезболивающего... И шишка вон опять выросла, только больше стала. Все хуже стало. Есть теперь вообще не могу. Говорю с трудом. Доктор Мадоян мне обещал: «Я найду очаг заболевания».

— Нашел?

— Видимо, нет. Говорят вот, еще одну операцию надо сделать. Я не дам больше резать.

Чтобы вы поняли весь ужас ситуации, поясню. Этому заключенному диагноз «плоскоклеточный рак с ороговением, метастаз в лимфоузел» поставили еще на стадии следствия. После того как суд приговорил Червякова к 3,5 года тюрьмы (в феврале 2014-го), его отправили в больницу «Матросской Тишины» именно для «актировки». Ну чтобы медкомиссия признала, что его болезнь входит в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания. Вместо этого через несколько дней ему почему-то в стенах «Матроски» сделали операцию, не проконсультировавшись даже с онкологом.

Я не знаю, как такое вообще возможно. Эксперимент? Или так в тюремной больнице тренируются на безнадежных больных? По документам операция, которая была произведена Юрию, называлась пункцией, и ему был по ее результатам выставлен диагноз «аденофлегмоны и нагноившиеся гематомы шеи»...

В онкологический диспансер Червякова из тюремной больницы вывезли только через месяц, когда стало ясно, что шишка на шее растет и растет, а сам он чахнет на глазах. Там поставили диагноз, звучащий как приговор: «Метастазы в лимфоузлы шеи с обеих сторон невыявленного первичного очага, состояние после вскрытия опухоли. Метастазы неоперабельные. Нуждается в паллиативном химиолучевом лечении». Обратите внимание на «состояние после вскрытия опухоли». Увы, в диспансере оценку действиям тюремных врачей не дали. Неэтично ведь.

В общем, после этого медкомиссия во главе с Мадояном все-таки вынесла заключение, что его болезнь подпадает под перечень. И его отпустили на волю, по сути, умирать. Не знаю, жив ли он сейчас. Но знаю точно — если бы Мадоян не искал очаг, если бы Червякову не вырезали «шишку», на воле он мог оказаться гораздо раньше. А в его случае каждый день на свободе — бесценен. И еще знаю, как мучился от боли Червяков в тюремной больнице. Все, что ему давали — баралгин, который не помогал. Слышал ли его стенания по ночам доктор Мадоян? Вряд ли.

Эпизод четвертый: Сергей

Если у вас диабет, то инсулин для вас как воздух. Это понятно даже людям без медицинского образования. Наш следующий герой Сергей инсулин в «Матроске» сначала получал, а потом перестал без каких-либо на то видимых оснований.

— Мы просили лично Мадояна разобраться, инсулин выдать, — говорит член ОНК Аня Каретникова. — А дальше случились странные вещи. Во-первых, маме Сергея кто-то позвонил и сообщил, что она должна приобрести инсулин в аптеке и передать его в СИЗО для сына. Сергей нам пояснил, что никого не просил звонить родственникам с просьбой передать ему инсулин. Во-вторых, после всех наших жалоб Сергея поместили в одну из самых худших камер инфекционного отделения больницы. Там был жуткий холод. И вообще условия в этой камере сложно признать пригодными для содержания больных лиц, содержащихся под стражей. И вот в обмен на возвращение в свою камеру Сергей... отказался от полагающегося ему бесплатного инсулина!

Можно долго рассказывать, что бывает с диабетиками, которым долго не дают инсулин. Не случайно этот препарат полагается в обязательном порядке и бесплатно всем. Вы слышите это, доктор Мадоян?

Конечно, Сергей не единственный, кому не повезло. Вот, к примеру, у Виталия Панченко (у него СПИД 4-В) взяли и... изъяли показанные ему препараты антиретровирусной терапии. Курс лечения прерван, а сам Виталий едва на ладан дышит. Его еще все время переводят из камеры в камеру. Мужчина говорит, что это все — месть за неоднократные жалобы в ОНК на медицинских работников. Просил Виталий его «актировать», но вопрос о его освидетельствовании даже рассматривать не стали. По последним данным, убыл Виталий на этап в Мордовию в очень плохом состоянии. Добрался ли живым? Надеюсь...

Десятки заключенных рассказывали нам, что стоит им только на что-то пожаловаться — и их переставали лечить, не давали обезболивающие, выписывали из тюремной больницы.

Эпизод пятый: Кирилл

Кирилл — инвалид 3-й группы. Мужчина передвигается с трудом, с дикой болью — перебит берцовый нерв. Но все, что он просит, — трость для опоры при ходьбе. Для того чтобы получить трость (или разрешение на получение трости от родственников), необходимо заключение хирурга. Члены ОНК столько раз просили о том, чтобы хирург пришел и дал эту несчастную бумажку. Тот пришел... внимание! — через 4 месяца. И — снова внимание! — сообщил Кириллу, что не может дать ему разрешение на получение трости, так как заболеванием должен заниматься не хирург, а невролог. Прошло еще два месяца... За это время можно было достать, наверное, даже волшебную палочку, но обыкновенной, деревянной, у Кирилла так и не было.

Мужчина полгода практически не выходил на прогулки, положенные по закону всем заключенным. Мечтал просто о глотке свежего воздуха, как другие мечтают о свободе. Врачи, за что вы так с ним? За что вы так с Романом П., который терял зрение и ровно 9 месяцев писал вам и писал, что ему срочно нужен офтальмолог?

Хромых и безногих, слепнущих и слепых в «Матроске» вообще много, и каждый чего-то просит. Одному нужен рентген, второму операция, третьему — таблетка. Ужас! Одни проблемы от этих хворых. Вот, к примеру, Александр (страдает артрозом, артритом, хроническим бурситом, разрушением хрящевой ткани и т.д.). Ему, кричащему от боли, в «Матроске» давали только обезболивающую мазь. Александр писал и писал Мадояну с просьбой, чтобы его хотя бы хирург осмотрел, а то ведь ему становится все хуже и хуже. Ответ был примерно таким — мнение врачей о необходимости проведения операций и консультаций всегда оценочно и субъективно. Перевожу на язык обывателя — шиш с маслом тебе, а не консультации. В общем, выписали Александра из больницы.

Эпизод шестой: Левон

Левон Айрапетян (подозревается в растрате и присвоении акций «Башнефти») за решетку попал уже с целым "букетом". На воле у него было несколько инсультов и инфарктов, с собой всегда пакет таблеток. Надеяться на то, что в СИЗО он резко поправится, было бы глупо. Когда ему совсем стало худо, он попросил, чтобы его обследовали. За подписью Мадояна пришел «мотивированный» отказ.

— Айрапетян поверить в это никак не мог и все повторял: «Как такое возможно, он же врач!», — рассказывает зампред ОНК Павел Пятницкий. — А Мадоян просто посчитал, что нет необходимости его дополнительно обследовать. На чем он основывался? Непонятно. Знаете, какая любимая фраза Мадояна: «Мне лучше знать».

Сейчас в СИЗО девушка после операции на позвоночнике. Умоляет, чтоб ее не этапировали (решение об этом уже принято) хотя бы дней 5–7, пока рана не заживет. Ведь везут осужденных, прямо скажем, не на «Сапсанах». Духота, тряска, грязь, пот... Но решение о том, может ли заключенный по состоянию здоровья выдержать этап, принимает доктор Мадоян. А ему «лучше знать».

фото: Наталья Мущинкина
Эпизод седьмой: Татьяна

Тюрьма и туберкулез — это почти что синонимы. Но сейчас каждого вновь поступившего в СИЗО обязательно помещают на 10 дней в карантин и проверяют на палочку Коха, прежде чем помещают в общую камеру. Бывают, конечно, исключения: вот как-то сломался флюорограф в женском СИЗО — и больная с открытой формой попала в камеру, где были беременные...

У нашей следующей героини Татьяны — явно открытая форма (почему-то эскулапы не сообщают своим пациентам результаты их обследования). А еще явно, что человек угасает. Не ест ничего, все время мучается рвотой. Член ОНК Елена Масюк просила дать ей лекарств. Дали обезболивающий укол. А вот что еще страшнее — оказывается, в тюремной больнице Татьяна не могла залезать на второй ярус кровати (настолько плохо себя чувствовала).

— И поэтому она спала вместе с другой заключенной, Зинаидой, — рассказывает Масюк. — Когда выяснилось, что у Татьяны туберкулез, та попросила ее обследовать. Но Зинаиде до сих пор в обследовании отказывают.

Знаете, что обычно говорят врачи тем арестантам, которые просят флюорографию? Что часто ее делать вредно. И защищаться от туберкулеза, видимо, тоже вредно. Когда правозащитники заходят в камеры к больным, то врачи (видимо, из большой любви к нам) не предупреждают об открытой форме болезни, маски не предлагают... На днях зашли мы в камеру к таким больным, а там девушка чуть не плачет: «Анализы показали, что туберкулеза у меня нет, а меня здесь держат».

Эпизод восьмой: Ирина

Ирина Калинина лечилась в больнице «Матроски». Ну, в смысле лежала в больнице. Никаких серьезных исследований никто не проводил и вообще мало кто ей там интересовался. И вот когда она попросила выписку медицинских документов, ей их вручили. Причем за подписью лично Мадояна. С удивлением узнала Ирина, что ей, оказывается, делали кучу всего — включая кардиограмму, рентген, что ее консультировали хирурги и т.д. и т.п.

— Это похоже на фальсификацию медицинских документов, — говорит член ОНК Максим Пешков. — Заключенная Ольга Бакотина, к примеру, утверждает, что ей не делали УЗИ органов брюшной полости и биохимию крови (в указанные в подписанных Мадояном документах дни даже лаборатория не работала). Я направил официальное обращение к начальнику УФСИН по Москве, прокуратуру Москвы, руководителю ГСУ.

Я перебираю жалобы, поступившие в ОНК от пациентов. Они так похожи друг на друга. Вот одного заключенного вывезли якобы на консультацию в гражданскую больницу, а на самом деле даже к доктору не завели. Он просто просидел в конвойной машине, пока сотрудник тюремной больницы сбегал с документами и поставил подпись, типа заключенного осмотрели.

Жизнь заключенного для тюремных врачей — копейка. Вот Аня Каретникова, которая, наверное, каждого больного в тюремной больнице знает в лицо, пишет в отчете: «иногда при наличии нескольких заболевших фельдшер выдает 5–6 таблеток жаропонижающих препаратов на камеру в 20 человек. По словам подозреваемых, обвиняемых, осужденных, осмотр по жалобам на простудные заболевания часто производится прямо в коридоре, иногда — через кормовое окно, чаще — не производится никак».

— Я сам лично видел, как доктор Мадоян «осматривал» заключенных через кормовое окно, — говорит правозащитник Павел Пятницкий. — И он умудряется порой по внешнему виду, визуально сделать заключение — правду говорит человек о своих симптомах или нет. Вы можете себе такое представить?! Мной выявлен факт, который свидетельствует, что Мадоян пропускает те камеры, арестанты которых на него постоянно жаловались. Помню даже, как один заключенный спросил: почему же никак не может увидеть Мадояна? Оказалось, доктор его камеру все время игнорировал во время обхода, чтобы не отправлять этого заключенного на обещанную комиссию по инвалидности.

И снова тот же вопрос — как такое может быть? Я не верю, что такое могут делать доктора. Ни закон, ни медицинская этика, ни совесть, в конце концов, этого не позволяют.

По мнению главврача «Матросской Тишины», большинство пациентов симулируют. На воле, дескать, не лечились, а попав за решетку, обо всех болячках сразу вспомнили. К тому же и зарплата у врачей за решеткой крохотульная, а лечить приходится все-таки пациентов не голубых кровей. Да мало ли можно найти оправданий?

Я не знаю, когда и почему доктор Мадоян надел белый халат. Не знаю, кто его учил, кто воспитывал. Но сейчас в его руках — человеческие жизни. Помню, как он однажды, встретив меня, сказал что-то типа: «Врага надо знать в лицо». Наверное, тюремный эскулап обладает даром предвидения или логично рассудил, что вот этой статьи рано или поздно — не избежать. Вы оказались правы, доктор Мадоян. И она всем вашим пациентам (живым или мертвым) посвящается.

P.S. Все описываемые эпизоды задокументированы нами во время совместных проверок с членами ОНК Анной Каретниковой, Максимом Пешковым, Еленой Масюк и др. Материалы были озвучены руководству УФСИН Москвы, однако никакие меры предприняты не были.
http://www.mk.ru/social/2014/09/03/tayn … oskvy.html

Неактивен

 

#48 2014-09-17 14:02:34

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Подследственный убыл в морг
"Новая газета"
Анна КАРЕТНИКОВА, член ОНК Москвы, о том, как во время победоносной пресс-конференции тюремного доктора Мадояна умирал его пациент.

В пятницу после полудня в тюремной больнице, в здании московского следственного изолятора «Матросская Тишина», предположительно, от острой сердечной недостаточности скоропостижно умер возвращенный по «скорой помощи» из суда предприниматель Юрий Минкин (подробности — в № 103 «Новой»).
В эти самые минуты в том же здании, в больнице «Матроски», заканчивалась пресс-конференция медслужбы ФСИН. Главная задача — убедить журналистов, что медицина в СИЗО-1 — на высоте, больные получают должное лечение и всем довольны, а факты о недостаточно качественном лечении, приведенные ранее СМИ и правозащитниками, — не подтвердились.



Пресс-конференция
Отступим на шаг назад. С началом активной работы московской Общественной наблюдательной комиссии нового созыва в прессе стали появляться не слишком лестные публикации о медицине в неволе, в частности — в больнице «Матросской Тишины». Одна за другой газеты размещали статьи о конкретных вопиющих случаях, произошедших в больнице. Широкая аудитория открыла новое для себя имя — главный врач больницы ФКУ МСЧ-77 ФСИН России Самсон Валерьевич Мадоян. Но еще до первых публикаций в руководящие медицинские органы ФСИН, в надзирающие органы летели письма членов ОНК Москвы с перечислением этих самых эпизодов и просьбой: проверить. Ответ был всегда один: факты не подтвердились. Далее — сухие статистические выкладки о том, что все  хорошо. И ежедневно становится еще лучше.

Правозащитники не могли взять в толк: как могут не подтвердиться факты? Для того чтобы убедиться, что они соответствуют действительности, можно бы просто выехать в больницу и посмотреть. На больных, на их документы, на журналы посещений ОНК, где эти факты фиксировались, на записи с видеокамер, способных, например, отследить частоту появлений в коридорах конкретных врачей-специалистов. Однако ответы руководящих инстанций говорили о том, что проверка обстоятельств не проводилась, а ответы с многочисленными фактическими ошибками писались со слов доктора Мадояна.

Наконец, публикации членов ОНК Москвы Елены Масюк («Новая», № 89 от 13 августа 2013 года), а затем, и в особенности, — Евы Меркачевой растормошили общественность. Что там происходит, в этой больнице, в этих СИЗО? Неужели там действительно чуть ли не ставят опыты над людьми, визита доктора ждут месяцами, а на заболевшую камеру из двадцати человек дается несколько таблеток парацетамола? — удивились тысячи читателей. Нет, ну так же нельзя… Расскажите об этом подробнее!

В больницу зачастили ведомственные проверки. Большие и маленькие. «Что ни день — то генерал», — отметили больные. «Да, шум вы тут подняли, — согласились с ними сотрудники. — А, кстати, пусть ходят. Они, конечно, и нам по шее походя дают, но, может, порядка больше станет». Доктор Мадоян был отозван из отпуска. Он стал корректней относиться к спецконтингенту, появлялся с проверками и выполнил несколько обещаний, ранее данных тяжелобольным людям.

Итак, 12 сентября, по итогам всех этих проверок, медсанчасть (МСЧ) ФСИН дала пресс-конференцию. Меня на ней не было, публикаций по мотивам данного мероприятия я не видела, за исключением релиза на сайте самой ФСИН. На конференции в который раз прозвучало: информация журналистов и правозащитников не подтвердилась. Статистика превосходна, перспективы — великолепны, генералы — объективны, злопыхатели — предвзяты, доктор — блестящий специалист.

Информационный повод подкинула сама жизнь, и это оказался не лучший повод для ФСИН, ее МСЧ, больницы «Матроски» и лично доктора Мадояна. Смерть пациента больницы — бизнесмена Юрия Минкина. Может быть, небеса не стерпели…



Смерть
Пока сотрудники ФСИН отчитывались о великолепной работе тюремной медицины, «скорая» под сиреной и с конвоем ввозила в ворота «Матроски» умирающего Минкина. Рассказывают, его несли бегом. Но он не дожил даже до палаты интенсивной терапии. «Пресс-конференция, — говорят сотрудники, — еще где-то там продолжалась, ходила, а его как раз понесли. Они разминулись».

Днем ранее предприниматель с букетом тяжелых заболеваний, включая сердечные, был направлен под конвоем в суд для продления ареста. Там ему стало плохо, он потерял сознание, прибывшая «скорая» вернула его в «Матроску», Минкин был помещен в палату интенсивной терапии. Там он провел ночь, ему была оказана медицинская помощь. На следующее утро его вновь повезли в суд, на продление. Члены ОНК: «А ему нельзя было дать отлежаться?» Сотрудники: «Вы не понимаете. Суд — это суд. Учреждение по закону обязано обеспечить явку подследственного в суд. А то ему арест не продлят — и что его, отпускать, что ли?»

Стоп. Суд — это очень важно. Но медицинский работник вправе ради сохранения жизни и здоровья больного его в этот суд не отпустить. Осмотреть и дать справку: не может по состоянию здоровья участвовать в процессе. И он соблюдет тем самым клятву Гиппократа — не навредит. Мнение врача здесь важнее требования суда. Однако врачи этим своим правом не злоупотребляют, штампуя справки без осмотра.

Сокамерники: «Выглядел он, кстати, неплохо. Зашел в камеру, взял свои бумаги для суда… Мы и подумать не могли, что так получится. Что мы навсегда уже попрощались».

Не знаю, успел ли суд продлить арест Минкину. Возможно, умирал он уже свободным. В суде ему стало плохо снова, история повторилась, как в «Дне сурка», «скорая» помчала обвиняемого в больницу «Матросской Тишины». Сокамерники: «Вот тут непонятно… Она проезжала три больницы. Две взрослых и детскую. Разве нет закона, что любая больница обязана принять умирающего для оказания помощи, а «скорая» — передать? Что их так сюда-то тянуло? Может, можно было его спасти?..»

Сотрудники: «Ну конвой с ним был, небось молодые они, растерялись… Думали, откуда вывезли — туда обязаны и вернуть. Непонятно, правда, о чем врачи думали. Они же видели, что дело плохо. Они думали, наверное, сейчас доктор Хаус придет, как в кино, и оживит его прямо на продоле своими фибрилляциями. А тут у нас доктор не Хаус, а Мадоян — и тот на пресс-конференции. Или еще где. Но называется же «больница». Они его сюда и везли, лечить. Откуда они-то знают, что тут за «больница»?»

Незадолго до смерти
А как Минкин чувствовал себя в СИЗО? Болел? К врачу просился? Сокамерники: «Ой, да беспрерывно. Заявления писал, чтоб врач его осмотрел, их регистрировали в специальном журнале. Он плохо очень себя чувствовал. Мы это видели. И каждый день почти писал заявления: осмотрите меня». (В условиях СИЗО на все нужно писать заявления. На каждую просьбу — заявление. Хотя закон предполагает подачу устных заявлений. Тем более — если это просьбы о врачебном осмотре.) Члены ОНК: «И как, доктор наконец его осмотрел?» Сокамерники: «Осмотрел. Через кормовое окно».

О недопустимой практике псевдомедицинских осмотров через окна для принятия пищи в запирающихся дверях камер не раз говорили правозащитники и журналисты. Это осуществляется на практике так. Больной через кормовое окно: мне больно, посмотрите, помогите. Доктор в окно: лягте, полежите, пройдет.

Один начальник изолятора рассказывал мне: «Прикольную видел как-то давно историю, послушай. В коридоре зэк из камеры орет: «Доктор, мне плохо!» Врач ему туда: «Все нормально, ты здоров». Зэк: «Доктор, так ты ж меня не осмотрел, ты ж через дверь, «корма» закрыта, как ты видишь, что я здоров-то?!» А тот ему: «А я — рентгенолог!» О как сказал… рентгенолог он. Насквозь видит».

А я и говорю начальнику: «Тоже прикол расскажу. Вы знаете, что у вас в СИЗО почти все врачи — рентгенологи?» Тишина. Будто ангел пролетел.

Члены ОНК, на этот раз их трое, берут в руки журнал регистрации заявлений. Больница «Матросской Тишины» — редкое место в московских изоляторах, где режимная служба ведет эти журналы едва ли не идеально. Каждое заявление — зарегистрировано. Вот заявление Минкина — к врачу. Вот и еще: на вызов врача. И еще — о медосмотре. И еще, и еще… К врачу, к врачу, к врачу… Итог: по словам сокамерников, врач осмотрел больного, грубо выражаясь, за несколько секунд через дырку в двери. И отправил в суд. На смерть, как выяснилось позже.

Доктор Мадоян — кардиолог, и кардиолог выдающийся, о чем не устает напоминать пресс-бюро ФСИН. Пока на пресс-коференции хвалили кардиолога Мадояна, больной Минкин умирал где-то рядом… от острой сердечной недостаточности. Нам не узнать, мог ли его спасти в тот момент Самсон Валерьевич. Но он точно мог спасти его раньше. Не отпустив в суд, оставив в больнице.

Палец скользит по журналу заявлений, замирая у фамилии «Минкин». В графе «Результат рассмотрения» — «убыл». Следующее — «убыл 12 сентября». Я — сотруднику: «Слушай, он не убыл, он умер. И это — не результат его обращения к врачу». Сотрудник, качая головой: «Убыл он. В морг. Но убыл же, нет? Что инспектора должны тут были написать?.. Хорошо, давай больше не будем писать «убыл». Нехорошо получается. Глупо как-то…»

Сокамерники: «Кстати. Вот этот — следующий. Он совсем плох, тоже сердце, а еще и диабет. Мы же видим, что хуже становится. Хоть ему помогите… Где вы были-то, ОНК? Вас же не было в этой камере 27 дней, мы считали! Мы же вас ждали… И Минкин. А мы ему говорили — вы придете».

В Москве — девять следственных изоляторов. Мы не можем сосчитать, сколько в них камер. Мы искренне хотим обойти все. Мы физически не можем это сделать. Мы виноваты. Но по закону не мы, члены ОНК, а медработник должен посещать камеры каждый день. Соседняя камера больницы. Лютый холод. Женщины скорчились под одеялами (к ним не заходила проверка, пресс-конференция, когда бродила по больнице? Жаль…). «Девчонки, когда видели врача?» — «Дня четыре как…» — «Да ладно тебе! Пять!» — «Да, похоже, уж и неделю не было… Вы же пойдете вниз? Скажите, пожалуйста, кому-нибудь: нам очень нужно обезболивающее… очень больно».

Версия доктора
Доктор считает, что с такими заболеваниями судья не должен был брать Минкина под арест. Сердечная недостаточность второй степени — крайне угрожающа. А третьей — это уже практически смерть. Судья должен был принять это во внимание и избрать меру пресечения, не связанную с лишением свободы. Да, это так. Но судья — не врач. Врач — вы, Самсон Валерьевич. И какие же меры были приняты для того, чтобы освободить тяжелобольного из-под стражи, куда его судья ошибочно поместил?

Доктор: серьезная проблема — неполнота перечней заболеваний, утвержденных постановлениями правительства, исключающими отбывание наказания и содержание под стражей по состоянию здоровья. Мы и хотим актировать тяжелобольных людей, но их заболевания не подпадают под перечни. Ну не включает перечень сердечную недостаточность этой стадии. И вообще не предусматривает такой нюанс, как высокий риск смерти. А тут риск был высоким, и вот к какому результату это привело. Перечни надо менять.

Да, перечни надо менять. Когда умерла месяц назад в «Матроске» женщина, Наташа, которой мы так хотели, но не успели помочь, я спросила: «Доктор, но почему же ее не актировали раньше? Может, ей могли помочь в вольной больнице…» И доктор ответил не без тоски и боли: «Перечни так устроены. Пока она была жива, у нас не было возможности ее освободить. Когда она достигла необходимого состояния, мы начали процедуру. Но тут она уже и умерла». Так что же молчат все об этом? Почему кричат на весь мир об этом правозащитники, а не тюремные врачи? Ведь вы сталкиваетесь с этим каждый день… Мы устали от смертей. А вы? Инициируйте процессы. Мы поддержим! Почему же вы молчите?

Еще один начальник СИЗО:

— В чем мы-то виноваты? Все пытаются сделать из изолятора крайних! Это проще всего!

— А почему вы наверх не сигнализировали?

— Мы что — маяк, мигать все время?

Да, мигайте. Когда необходимо менять законодательство — мигайте. Когда видите проблему, беду — мигайте. Когда нет специалистов, материалов, лекарств — мигайте же! Что же вы молчите? Что же у вас все так хорошо-то и гладко на ваших пятничных пресс-конференциях?

Небеса
Я повторяла и не устану: не надо делать из Самсона Мадояна Доктора Зло. Да, больница — средоточие боли, и иначе быть не может, а медицина, на взгляд наблюдателей, провальна по всем московским изоляторам. Нет, доктор Мадоян не лучше и не хуже других, тех врачей, что работают в разных СИЗО Москвы и, думаю, во всех исправительных учреждениях страны, нет — он органичная часть системы, достаточно косной, неповоротливой, бездушной и глухой к человеческим страданиям, направленной на позитивную статистику любой ценой и формальную отчетность. Не лучше и не хуже своего непосредственного руководства из МСЧ, раз от раза повторяющего нам: ваши факты не подтвердились. Система не склонна «сдавать своих» в угоду даже и общественному мнению. Этой статьи не было бы, быть может, если б на сайте ФСИН я прочла: «Хоть один ваш факт подтвердился. Маленький. Мы, может, поправим. Давайте вместе». Но именно эта строчка отсутствует в сообщении о пресс-конференции. Так ничего изменить нельзя. Чтоб исправить недостатки — их нужно уметь признавать. Иначе — не бывает.

Сотрудники, в который раз: «Не глупи. Система не может признавать своих ошибок. На то она и система. Но это не значит, что она вас не слышит. Ошибок не признает, а меняться начнет потихоньку от вашего шума и приставаний. Начали что-то, сказали «а» — и выжидайте. Не вышло — повторите. Она, кстати, система, не очень, но восприимчива. Да ты сама все знаешь. Не торопись, не впадай в истерику и глупых вопросов не задавай. Опять не вышло — зайди с другой стороны».

Да, мы все видим, что это так. В большинстве случаев. Нужно сигнализировать — и выжидать: что будет? Но не могут ждать больные без лекарств, не могут ждать умирающие без помощи. Не дождался Юрий Минкин. Не дождалась Наташа. А мы кричали, писали в газеты, писали во ФСИН, стучали в небеса в тщетной надежде достучаться. Слышимость оказалась неважной. Нам ответили пресс-конференцией, перед которой, скажу напоследок, обошли героев прежних публикаций и взяли с них заявления, что претензий к СИЗО и больнице они не имеют. И теперь эти заключенные прячут от нас глаза или мучительно выжимают из себя правду, к неудовольствию сотрудников, под видеорегистратор. И тогда мы понимаем, что они имеют право молчать. Мы — не имеем. Ради того, чтоб не было больше смертей.

Руководство МСЧ ФСИН: «От ваших публикаций один вред. Вы пишете чернуху — вот ни один врач и не пойдет к нам работать, такие гадости почитав. Просто испугается».

Да ладно… Все зло — от наших публикаций? А может, просто добиться того, чтоб тюремным врачам платили достойную зарплату? Учитывая реальную тяжесть нагрузки — добиваться заслуженных льгот? И тогда в медицину ФСИН потянутся человечные профессионалы, которые не станут без осмотра направлять человека в суд за несколько часов до смерти? Вы — чиновники от медицины, не ваше ли дело этого добиваться? Как и современной исправной техники, как и достаточного количества и ассортимента лекарств в учреждениях. А мы — поможем. Это полезнее и важнее попыток достучаться до небес.

По итогам посещения больницы и СИЗО-1 общественными наблюдателями
Кирой Лукьяновой,
Магомедом Мамиловым,
Анной Каретниковой

Неактивен

 

#49 2014-09-17 20:00:45

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4136
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Странные люди. Вольные врачи ведут себя аналогично. И тоже - трагедии. Вон кто-то в окно, кто-то за пистолет. В целом система одинакова что там, что тут, просто там люди еще бесправнее

Неактивен

 

#50 2014-09-19 11:48:35

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Тюремная медицина должна стать из ведомственной - гражданской

Общественная палата просит открыть тюрьмы для частной медицины
Общественная палата РФ считает, что проблему качества пенитенциарной медицины можно решить, открыв допуск врачей частных клиники в СИЗО и тюрьмы. С таким предложением ОП РФ собирается обратиться в Правительство.
Как отметили в Общественной палате, к ним регулярно поступают жалобы от осужденных и подследственных, связанные с качеством пенитенциарной медицины. «Безусловно, мы понимаем, что в одночасье изменить систему нельзя, на это есть много объективных причин: финансирование, кадровая политика, правовые коллизии», — заявляет первый заместитель Секретаря Общественной палаты Владислав Гриб.

При этом, по мнению ОП, уже сейчас можно сделать оперативные шаги в интересах пациентов.
«В частности, считаю необходимым предложить на рассмотрение Правительства предложение о разрешении допуска частных врачей в СИЗО и тюрьмы. В ближайшее время мы сделаем это от Общественной палаты РФ», — отметил Владислав Гриб.
 
Сейчас в пенитециарной медицине работают 7,5 тыс врачей и 12,5 тыс средних медицинских работников. В системе ФСИН России действуют 133  больницы на 36,9 тыс коек (в том числе 51 противотуберкулезная больница и пять психиатрических). Медчасть имеется почти в каждом исправительном учреждении и следственном изоляторе.

В ведомстве отмечают, что особое внимание медикам приходится уделять асоциальным гражданам, которые до попадания в места лишения свободы годами не обращаются за медицинской помощью. Ежегодно у 17-18 тыс таких заключенных в ходе первичного обследования выявляется туберкулез (причем примерно 7 тыс из них диагноз ставится впервые). Кроме того, за год среди новых заключенных выявляется около 7 тыс  ВИЧ-инфицированных и 5-6 тыс больных сифилисом.
© Доктор Питер

Неактивен

 

Board footer

[ Generated in 0.122 seconds, 6 queries executed ]