• Вы не зашли.

#1 2014-09-18 09:36:50

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Коммерциализация здравоохранения

Как миллиардер Владимир Евтушенков создал крупнейший медицинский бизнес в России



Владелец АФК «Система» построил крупнейшую в стране частную сеть клиник «Медси». Удастся ли ему отнять пациентов у государственных медучреждений?

В марте 2012 года в детской поликлинике московской мэрии распространились слухи о ее скорой продаже. В здание вблизи Патриарших прудов зачастили непонятные комиссии: присматривались, оценивали. А в августе персоналу предложили написать два заявления: об увольнении из ГУП «Медицинский центр управления делами мэра и правительства Москвы» и о приеме на работу в компанию «Медси», принадлежащую АФК «Система» Владимира Евтушенкова (№23 в рейтинге богатейших россиян по версии Forbes; состояние — $6,7 млрд).
«Перевели поликлинику на работу без выходных, сократили почти вдвое время приема врачами пациентов, вторую смену продлили на час, до девяти вечера, рецепционисткам сделали 13-часовой рабочий день, — рассказывает бывший сотрудник поликлиники. — Пациентам такой график удобнее, но врачи стали увольняться. А на собраниях один разговор: поликлиника должна стать рентабельной!»


Борьба за рентабельность объяснялась просто. Только что поглотившая «Медицинский центр управления делами мэра» крупнейшая в стране частная сеть клиник к концу 2012 года потеряла 85% прибыли.
«Прибыль и должна была упасть, — объясняет Евтушенков в интервью Forbes, — ведь мы взяли неэффективное, трудное дитя».
Зато он смог второй раз в жизни приватизировать крупную долю столичной собственности. В первый раз такую операцию он провел в 1993 году: работая председателем Московского городского комитета по науке и технике, Евтушенков создал АФК «Система», в которую вошли учрежденные его комитетом предприятия. А на этот раз, отдав 25% в капитале сети «Медси», он получил несколько поликлиник, три крупные больницы, три санатория и состоятельную клиентуру — тысячи московских чиновников. Удалось ли Евтушенкову создать успешный медицинский бизнес в рамках партнерства с государством?
Чемодан без ручки

АФК «Система» ассоциируется с телекоммуникациями, недвижимостью, торговлей и нефтянкой (сейчас ей принадлежит «Башнефть»), но не с медициной. Хотя первое медучреждение появилось в корпорации Евтушенкова еще в начале 1990-х. Тогда АФК владела долей в «Интуристе», вместе с которым получила обслуживавшую иностранцев поликлинику №6 горздравотдела в Грузинском переулке. «Мелькнула мысль сделать из нее клинику, чтобы лечить своих сотрудников, — вспоминает миллиардер, — никто тогда не думал о медицинском бизнесе». Поликлинику назвали «Медси».

фото Артема Голощапова для Forbes
Медицина стала в России бизнесом после 1995 года, когда прошла реформа добровольного медицинского страхования (ДМС):
Владимир Евтушенков собирается потратить на развитие своего медицинского бизнеса $1 млрд
страховым компаниям запретили заключать договоры ДМС с возвратом страхователю неизрасходованных взносов. При помощи этой уловки компании платили серые зарплаты. После того как страховщики лишились этого приработка, они и начали развивать бизнес без кавычек: в 1997 году, по оценке Комитета здравоохранения Москвы, платными медицинскими услугами воспользовались примерно 4 млн москвичей. Впрочем, «Медси» оставалась лечебным учреждением «для своих» до 2002 года, когда правительство Москвы отдало «Системе» аварийное здание поликлиники на Большой Пироговской, из которого был даже эвакуирован персонал. В специально созданной компании «Медси II» Евтушенков получил 75% и обязанность восстановить развалину, оснастить ее и содержать. Когда реконструкция закончилась, «Медси» переманила некоторых врачей из медицинского комплекса Управления делами президента, что на Мичуринском проспекте. «Наши услуги были быстрее и качественнее, и врачи привели своих пациентов», — вспоминает Евтушенков.

За покупками

В середине 2000-х годов рынок платных медицинских услуг стремительно рос. По оценке «Системы», только в 2006 году его объем увеличился на 18%, до $5,3 млрд. Но выручка медицинского направления самой «Системы» росла быстрее — на 69%, до $16,9 млн в том же году.  Именно к этому времени завершился процесс расширения площадей взрослой поликлиники и реконструкция детской. Бизнес оказался перспективным, был смысл его расширять.
В 2007 году «Система» за $750 млн продала немецкой страховой компании Allianz 49,2% акций страховой компании РОСНО и почти одновременно выкупила бывшие медицинские активы РОСНО: московскую VIP-клинику American Medical Center и сеть из 15 семейных клиник «Медэкспресс». Сумму сделки «Система» до сих пор скрывает. Все это прошло в рамках единого пакетного соглашения, рассказал бывший президент «Медси» Владимир Гурдус. Объединив медицинские активы в единую компанию, «Система» привлекла  $62,2 млн кредита у российского подразделения южноафриканского Standard Bank и начала строить федеральную сеть поликлиник. Тогда же, в 2008 году, «Медси» вела переговоры еще и с «Аптечной сетью 36,6» о покупке принадлежавшего ей European Medical Center, однако на тендере EMC достался за $110 млн Игорю Шилову.

фото Артема Голощапова для Forbes
Одновременно «Медси» начала компьютеризировать клиники, внедрять CRM-систему и создавать интернет-портал для пациентов, дав им доступ к личным медицинским данным, предписаниям врачей и т. д. В 2008 году выручка «Медси» выросла почти вдвое — до $124,8 млн, а ее доля на московском рынке платных медицинских услуг увеличилась с 0,85% до 1,2%.
В 2009 году, в разгар кризиса, владелец «Системы» обнаружил, что «все бизнесы упали, а медицинский вырос».
Выручка «Медси» снова выросла — почти на 30%, в то время как, например, у МТС снизилась на 17,5%. Евтушенков, по его словам, понял, что при правильной стратегии медицина может приносить значительно больше. «Вкладываясь в небольшие клиники первичного приема, которые не добавляют стоимость, мы сделали много ошибок, — рассуждает он. — Потом поняли, что наш клиент — это «Бизнес+» и он хочет весь спектр услуг». Тут все — от первичного приема в поликлинике и диагностики до амбулаторного лечения и стационара.
Отвергнутая стратегия

В 2009 году реализовывать новую стратегию пришла команда нового президента «Медси» Игоря Салиты — до сети поликлиник он руководил сетью игорных залов «Джекпот». Салита, как он заявил в интервью Forbes, поставил себе цель добиться в поликлиниках сети «вау-эффекта» и для начала отправился с десятком врачей и менеджеров в Америку набираться опыта.

В Америке их многое удивило. Например, поликлиники, в которых, чтобы не разносить инфекцию, в каждом кабинете была установлена независимая вентиляция. Информационная система, которая подсказывает врачу, есть ли у больного аллергия, что входит в план страховки и как подобрать индивидуальную дозировку лекарства. Но больше всего, по словам Салиты, их поразила система аттестации больниц и поликлиник Joint Commission International (JCI). В этой системе самый большой грех — это когда врачебную ошибку скрыли, не разобрали и не исключили возможность ее повторения. «В Штатах, если у больницы нет JCI, страховые компании не будут с ней работать», — объясняет Салита. Американские стандарты управления качеством «Медси» даже заложила в новую, принятую в 2010 году, стратегию.
Она должна была перевернуть привычную для государственной медицины и прежнего развития самой компании «пирамиду» инвестиций. Раньше ее основу составлял массовый поликлинический прием. В него и шли главные денежные вливания. Новая бизнес-модель ориентировалась на высокие технологии для диагностики (с OIBDA, операционным доходом до вычета амортизационных отчислений, на уровне 30%), хирургии и стационарного лечения (45%), а низовые поликлиники (20%) должны были стать первичным «фильтром» для амбулаторного лечения и выявления пациентов, нуждавшихся в высокотехнологичном лечении. В центре сети предполагалось создать мощный столичный стационар со всеми видами медицинского хай-тека. Врачей и менеджеров планировалось отправлять на стажировки в знаменитый американский медицинский центр Johns Hopkins и другие заграничные больницы. Предполагалось, что примерно $300 млн инвестиций в проект будут получены от самой «Системы», за счет банковского кредита и от IPO, запланированного на 2012 год.
Саби Доротович, исполнительный директор Johns Hopkins, рассказал, что специалисты его клиники несколько раз приезжали в «Медси» и помогали готовить к аккредитации на JCI «Американский медицинский центр», в котором «многие процедуры, особенно управленческие, отсутствовали, и их нужно было создавать с нуля». Однако в середине 2012 года ему сообщили, что работа продолжаться не будет. Что же случилось?
В июне 2011 года московское правительство, взявшее курс на продажу непрофильных активов, включило в план приватизации ГУП «Медицинский центр управления делами мэра», и Владимир Евтушенков отправился в мэрию с предложением слить ГУП с «Медси». «Для них это была дотационная машина, а я сказал, что через несколько лет мы можем сделать IPO и они смогут продать свою долю и выручить совсем другие деньги», — рассказывает владелец «Системы».
Без инвестора

Слияние ГУП «Медицинский центр» и «Медси» шло весь 2012 год и часть 2013 года. Компания Евтушенкова получила пять поликлиник в Москве, три стационара и три санатория в Москве и Крыму. В итоге сеть «Медси», не считая больниц и санаториев, выросла до 22 поликлиник в Москве, 11 в регионах и более 80 медпунктов по всей стране.


Сделку с городским правительством оформили как выкуп допэмиссии акций «Медси» по закрытой подписке. После due diligence ГУП передал «Медси» имущество на 6 млрд рублей и получил 25,02% акций компании.

Первоначально планировалось, что сделка будет более сложной. В мае 2012 года Евтушенков рассказывал Forbes, что в ней будeт участвовать американская компания APAX Partners, которая инвестирует в крупные медицинские активы по всему миру. Для APAX выпустили допэмиссию еще на 25% акций, за которую американцы должны были заплатить $200 млн. Тем не менее сделка с ГУП была закрыта, а инвестор так и не пришел.
Евтушенков говорит, что сам притормозил этот процесс. Сделка с ГУП принесла, по его словам, «старые активы», но теперь «Медси» начала строительство нескольких новых объектов. Допэмиссию «Система» покрыла собственными $200 млн. А с APAX отношения не прерваны, утверждает глава АФК, американцы, по его словам, «стоят на stand-by». Дмитрий Родионов, руководитель направления Россия и СНГ в APAX, на вопросы Forbes не ответил.

Болезни роста

ГУП «Медицинский центр» был для московского правительства привилегированным медучреждением. До 75% выручки ему обеспечивал московский госзаказ, которым чиновники прикреплялись к больницам и поликлиникам. Зачастую ГУП оказывался единственным участником конкурсов, и ему доставались немалые суммы. Так, в 2011 году он стал победителем в 162 конкурсах (на сумму 3,4 млрд рублей) из 188, к которым был допущен. Вся выручка ГУПа, включая договоры, оплаченные через кассу, составила, согласно «СПАРК-Интерфакс», 4,5 млрд рублей. При этом только заказ столичного Управления делами мэра и правительства принес 2,8 млрд рублей. В больницах и поликлиниках ГУПа лечились не только начальники и сотрудники из правительства города, но и чиновники управ и служащие муниципалитетов.
В 2012 году, когда проходило слияние, ГУП еще получил госзаказы почти на 3 млрд рублей (при общей выручке 4,7 млрд). По словам президента «Системы» Михаила Шамолина, цена прикрепления одного чиновника примерно равна среднерыночной стоимости корпоративной страховки ДМС.
Казалось, для «Медси», которую на время слияния ГУП нанял для выполнения своих заказов, это должны были быть легкие деньги. Но нет.
Даже передача картотеки клиентов ГУПа шла трудно: в его учреждениях не было общей IT-системы, портфель услуг не совпадал с предложениями «Медси», на 7% упала цена среднего чека. Расходы на организацию слияния обвалили показатель OIBDA «Медси» на 17,9% в первом полугодии 2012 года. Тогда же компания получила убыток $3,4 млн (в 2011 году прибыль составляла $4,5 млн).

Из всех предприятий АФК «Система» ее президент Михаил Шамолин возглавляет совет директоров только в «Медси»фото из личного архива Михаила Шамолина
«Медси» экономила. Закрывала неэффективные поликлиники, централизовала заказы, снижала расходы — в основном за счет маркетингового бюджета. И 2012 год удалось закончить с минимальной прибылью — $0,9 млн. По итогам года выручка компании поднялась на 12,5%, до $223,9 млн, количество посещений выросло на 20,9%, до 5 млн. Рост этих показателей обеспечило в основном слияние с городским ГУПом, считает Шамолин.
В 2013 году «Медси» участвовала в московских конкурсах уже самостоятельно — как раньше боролась за заказы в других регионах. Сегодня доля госконтрактов в ее выручке составляет чуть меньше трети, оплаты наличными через кассу — около 20%, остальное — ДМС и прямые контракты с юрлицами. Для сравнения: в EMC на наличные приходится 70% выручки.
По итогам 2013 года OIBDA и выручка вырастут, прогнозирует Шамолин. За 9 месяцев 2013 года OIBDA уже превысила $31 млн, а выручка составила $216 млн. Эффект от слияния с ГУПом будет виден только через год, рассчитывает он. К тому времени в  поликлиники и больницы ГУПа поставят новое оборудование, научат персонал пользоваться этой техникой, введут вместо фиксированной заработной платы деление на постоянную и переменную части, как в остальной компании. Пока же конкуренты Евтушенкова по негосударственной медицине поглядывают на него свысока. Основной владелец EMC Игорь Шилов считает, что «Медси» не прямой конкурент ни его компании, ни ОАО «Медицина» Григория Ройтберга, ни перинатальным клиникам «Мать и дитя» Марка Курцера (№112 в рейтинге Forbes;  состояние — $950 млн). Причин две, говорит Шилов. У «Системы» есть углеводородный бизнес, который всегда будет на первом месте. Кроме того, в управление «Медси» больше вовлечены менеджеры, а не владельцы. «У меня, Курцера и Ройтберга 24 часа в сутки уходят на медицину, мы постоянно в клиниках», — объясняет он.
Два полюса

В клинике в Грузинском переулке главный врач «Медси» профессор Геннадий Коновалов показывает центр инновационных медицинских технологий, где в палатах прозрачные трубки подводят кровь пациентов к импортным аппаратам, которые отделяют от нее мутную, перегруженную «плохим» холестерином плазму, прогоняют ее через колонки, наполненные сорбентом — крупным светлым порошком, а потом очищенную плазму вновь соединяют с лейкоцитами, эритроцитами и тромбоцитами и красной струйкой отправляют обратно в вену. Главное здесь не аппараты, а сорбент, состав которого разработан группой ученых при участии Коновалова.
«Видите эту прекрасную женщину?» — Коновалов достает репродукцию «Моны Лизы» и указывает на желтое образование на ее веке и вздутие на руке.
«Это признаки наследственного атеросклероза, и будь в ее время наш сорбент, прожила бы она гораздо дольше», — шутит он. Сорбент обращает процесс возникновения холестериновых бляшек вспять, избавляя пациентов даже от операций по аортокоронарному шунтированию.
Такие процедуры — один полюс работы «Медси», он затрагивает верхний и средний ценовые сегменты. На этом полюсе делают, например, check-up, полную диагностику организма за один день, в результате которой пациент получает гроссбух с исчерпывающим описанием состояния здоровья всех органов и рисков для организма. Стоит обследование 15 000–100 000 рублей.
Другой полюс — полученная от ГУПа больница №3, в которой «Медси» запустила эксперимент по обслуживанию пациентов по ОМС.
Леонид Печатников, московский вице-мэр по социальной политике, утверждает, что частные фирмы рвутся в систему ОМС, но желают оказывать только услуги с наивысшими тарифами — эндопротезирование суставов, шунтирование артерий, — хотя это вполне могут делать и государственные больницы. Разница в том, что государственные клиники обязаны браться и за тех пациентов, на которых понесут убытки. «Привезут с Курского вокзала бомжа с воспалением легких — они обязаны лечить, — говорит он. — Если коммерческие компании придут в ОМС, они не должны рассчитывать только на сливки».
Впрочем, пришедшим в ОМС частникам и «молоко» достается «пониженной жирности». К тарифам ОМС городской бюджет доплачивает немалые суммы (41 млрд рублей в 2013 году и 37 млрд в 2014-м, сумма снижается из-за роста тарифов ОМС), которые идут не в Фонд обязательного медстрахования (ФОМС), а напрямую в государственные медучреждения. Их используют на повышение зарплаты персонала, иначе на нее уходило бы до 95% тарифа. «Частники» этой доплаты не получают. Они зарабатывают не на марже, объясняет Печатников, а на технологичности и обороте койки. Он имеет в виду, что кроме тарифов на конкретную услугу есть тарифы на так называемый законченный случай лечения. В Москве намеренно отвязали эти тарифы от срока, положенного по стандарту лечения, и если врачи считают, что больной выздоровел, его выписывают раньше «стандартного» срока, но больница получает полный тариф.
В «Медси» так и поступают, уверяет президент «Системы» Шамолин. «Это не благотворительность, а твердый расчет, — объясняет он. — Пока больница нерентабельна, но за счет объемов уже приближается к точке безубыточности». В «Медси» надеются, что тарифы ОМС будут расти, а государство разрешит софинансирование: человек, застрахованный по ОМС, будет иметь право получить качественную услугу, доплатив разницу между тарифом и ее рыночной ценой.
Тариф ОМС, например, на нефростомию (дренирование почки) составляет 2225 рублей, а цена в больнице №3 «Медси» при оплате в кассу — 5500 рублей. В разговоре Forbes правительственный чиновник, пожелавший остаться неназванным, сокрушался, что тарифы ОМС — это настолько маленькие деньги, что люди не хотят связываться с государственной медициной, потому что серьезное заболевание на них не вылечишь. «Мы сейчас подсчитываем, сколько реально нужно, чтобы система заработала», — говорил собеседник Forbes.
А у Евтушенкова новые амбициозные планы по созданию на основе «Медси» «медицинского Сколково» — Московского международного медицинского центра.
Сейчас совместно с московским правительством «Медси» разрабатывает проект федерального закона об МММЦ, приглашает к участию другие частные медицинские компании и не жалеет денег. Инвестиции могут составить до $1 млрд. «У меня есть абсолютная вера, что деньги мы на этом не потеряем, — говорит Евтушенков. — Потому что мужчина всегда будет тратиться на три вещи: на еду, на детей и на здоровье».

http://www.forbes.ru/kompanii/potrebite … i-meditsin

Неактивен

 

#2 2014-09-25 16:17:00

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Больничный офшор
В Новой Москве появится международный медицинский кластер

25.09.2014, 00:00
На десятках гектаров территории Новой Москвы появится медицинский кластер с участием международных компаний — законопроект об этом приняла вчера в первом чтении Госдума. Инвесторы проекта получат возможность работать с пациентами без прохождения российских регистрационных процедур — в первую очередь московские власти планируют привлечь медицинские предприятия из Западной Европы, США и Израиля. Эксперты полагают, что это может стать заменой медицинского туризма для тех чиновников, которые в результате санкций не могут выехать за рубеж.

Международный медицинский кластер может быть создан на территории Новой Москвы — соответствующий законопроект был принят вчера Госдумой в первом чтении. Впервые о возможности строительства такого образования в 2012 году заявлял мэр Москвы Сергей Собянин в связи с обсуждением концепции развития Московской агломерации. "Все это время происходила проработка будущего законопроекта — за основу мы взяли законодательство об инновационном центре "Сколково"",— сообщил "Ъ" Леонид Печатников, заместитель мэра Москвы по вопросам социального развития. Но, по его словам, создание такого кластера в рамках самого Сколково не было возможно — медицинская сфера требует более сложного правового регулирования.

Как следует из текста законопроекта, на территории кластера будут осуществляться лечебные, образовательные и научные направления деятельности в специальном правовом режиме. По словам автора законопроекта единоросса Николая Гончара, медицинскому центру планируется отвести 71 га земли, располагаться он будет в 4 км от МКАД. Общая площадь, которую займут объекты кластера, составит 490 тыс. кв. м. Инвестиции, вложенные в строительство кластера, могут достигнуть 80 млрд руб. без учета затрат на инфраструктуру. Принять участие в проекте смогут как российские, так и иностранные компании — именно последние, по словам господина Печатникова, должны стать основными инвесторами, так как вложения дадут им возможность поработать на российском рынке без прохождения местных регистрационных процедур.

Как следует из законопроекта, для подачи заявки на участие в проекте иностранной компании будет достаточно представить разрешительную документацию на осуществление медицинской деятельности в своей стране. Также в облегченном порядке компании-участники смогут привлекать иностранных работников — для этого им не потребуется разрешение, а приглашения будут выдаваться без учета квот. Как указывают авторы документа в пояснительной записке, создание кластера позволит уменьшить количество административных барьеров, препятствующих в настоящее время привлечению в РФ передовых медицинских технологий и стандартов. "Прежде всего мы хотели бы привлекать для работы партнеров из стран Западной Европы, США и Израиля",— говорит господин Печатников.

"Если развитию медицинской сферы мешают избыточные регуляторные барьеры, то необходимо изменять законодательство, а не создавать отдельные территории, на которых оно не действует,— комментирует новый документ Лариса Попович, глава Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ.— Кроме того, нет оснований предполагать, что к работе в этом кластере будут привлекаться иностранные компании только тех стран, в которых процедуры сертификации медпрепаратов и условия проведения лечебных процедур более технологичные, чем в России". По ее словам, также возникает вопрос, кто будет отвечать за возможные негативные последствия такого лечения для пациентов.

"Территории опережающего развития дают огромные возможности по внедрению новых технологий, но с другой стороны, они будут доступны только для очень состоятельных людей, что, по сути, может быть заменой медицинского туризма для тех чиновников, которые в результате санкций не могут выехать за рубеж",— замечает Давид Мелик-Гусейнов, глава Центра социальной экономики. Но, полагает он, остается вопрос о ввозе необходимых для инновационного лечения препаратов и техники. Пока из текста документа непонятно, каким образом инновационная продукция будет проходить российскую таможню.

Анастасия Мануйлова
http://www.kommersant.ru/doc/2574370

Неактивен

 

#3 2014-10-02 22:04:44

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4207
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Это будет суррогат медицины, так как короля играет свита, а даже самый лучший врач без всей системы ухода и реабилитации - полный ноль.

Неактивен

 

#4 2014-10-07 10:21:58

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Корсет не выдержал торгов
Инвалиды, которым по закону полагается получать бесплатно протезы и разного рода средства реабилитации, начали сталкиваться с проблемой качества. К "Фонтанке" обратилась женщина, получившая, как она утверждала, "дешёвую китайскую подделку" вместо поддерживающего корсета, какими до сих пор её обеспечивало вполне уважаемое петербургское предприятие. Казалось, что некто, получив бюджетные деньги, сэкономил на инвалидах. Но, как выяснила "Фонтанка", история оказалась куда более грустной: проблема "внедрена" законодательно. И дешёвые корсеты, фиксаторы и прочие средства реабилитации ещё не раз могут "аукнуться" инвалидам.
Инвалидом I группы Галина Василевич стала 13 лет назад – после тяжелейшего лечения рака. Вместо ноги у неё – протез. Позвоночник, как она говорит – из-за химиотерапии, нуждается в поддерживающих средствах – корсетах. Рассказывая об этом, она разворачивает передо мной это изделие: добротный широкий пояс с металлической пластиной сзади, на липучках спереди, по бокам – дополнительный поддерживающий слой ткани, очень плотный, почти негнущийся. Такой пояс она раньше получала каждый год. Изготавливали его индивидуально.

– Приезжал человек с завода, где их делают, снимал с меня мерки, а через неделю-две привозил готовый корсет, – объясняет Галина.
Минувшей весной, в марте, как обычно, она позвонила на "завод". Так Галина называет Санкт-Петербургское протезно-ортопедическое предприятие Минтруда. Оно уцелело с советских времён, сохранив свои цеха, в частности – мастерскую по пошиву корсетов. И до недавних пор корсеты там шили каждому, кто в этом нуждался, индивидуально.
– Но вместо того, чтобы снять, как обычно, мерки, в этот раз приехал молодой человек с большим мешком, – продолжает Галина. – Порылся в этом мешке, достал оттуда готовый корсет – оказался не по размеру. Достал другой – по размеру подошёл. Попросил расписаться.

Корсет показался ей каким-то хлипким. Да и странно было, что всё произошло без обмерки, что нет больше "индпошива". Но дело было, говорит Галина, 7 марта. Курьер спешил, она тоже готовилась к празднику. Поэтому она расписалась. И только потом поняла, что совершила ошибку: корсет из тоненькой ткани на ней просто сложился пополам. То есть выполнять свою функцию – поддерживать – не мог.
– То есть вместо того, чтобы, как обычно, пошить людям всё индивидуально, они накупили каких-то дешёвых, наверное – китайских! – возмущается женщина.
И она выкладывает второе изделие. Внешне этот корсет, конечно, красивее: светло-серый с бордовыми полосочками, тоненький, лёгкий… Эта тонкость и лёгкость делают его действительно непригодным к употреблению. Забегая вперёд, скажем – для Галины.
В пятницу, 3 октября, в НИИ протезирования имени Альбрехта по требованию Галины Василевич провели экспертизу второго корсета – "красивого", так его условно назовём. Комиссия признала, что свою функцию он в целом может выполнять, то есть изделие, как записали в акте, является именно ортопедическим корсетом. Однако Галине, учитывая её телосложение, он не подходит.
С одной стороны, у корсета есть только один "индивидуальный" размер – обхват талии. Поэтому теоретически можно закупать их по дешёвке целыми партиями у тех, кто поставил производство на поток. С другой стороны, конструкция корсета должна учитывать особенности человека. Именно поэтому на протезно-ортопедическом предприятии их шьют индивидуально – дорого, небыстро и хлопотно. Как получилось, что это же предприятие вдруг с "индпошива" перешло на конвейер?
Без лицензии
Обеспечением инвалидов средствами реабилитации, в том числе и злополучными корсетами, занимается Фонд социального страхования, он организует госзакупки, он же для тендеров готовит техническое задание – каким параметрам должно соответствовать, например, изделие под названием "корсет полужёсткой фиксации нижнегрудной". До недавнего времени, рассказал "Фонтанке" директор Санкт-Петербургского протезно-ортопедического предприятия (ПРОП) Олег Прокопчук, никакого ажиотажа на торгах не было. Потому что торговать было особенно некому: "осуществление деятельности по изготовлению протезно-ортопедических изделий по заказам граждан" подлежало лицензированию.
– Когда мы получали эту лицензию в последний раз, у нас только проверка тут проходила 3 дня, – говорит Олег Прокопчук.
Но в 2012 году, если точнее – 25 июня, вышло постановление правительства РФ, отменившее лицензирование в этой сфере. То есть с июня 2012-го делать "протезно-ортопедические изделия" может каждый желающий. И такие желающие моментально нашлись. Потому что речь идёт не столько об "изготовлении по заказам граждан", сколько об освоении миллионов рублей: протезы и поддерживающие средства инвалидам полагаются бесплатно, их оплачивает Фонд соцстрахования.
С последствиями этого законодательного нововведения петербургское предприятие столкнулось в конце 2013 года, когда проходил очередной тендер, организованный фондом. По закону цена – решающий критерий. Если претендент на госконтракт к торгам допущен по формальным признакам, если он готов поставить товар, соответствующий техзаданию, всё остальное заказчика, по большому счёту, не должно интересовать. И вот на торгах, говорит Олег Прокопчук, у их предприятия появился неожиданный конкурент, который начал сбрасывать и сбрасывать цену.
– Начальная максимальная цена предполагала, что один корсет стоит примерно три с половиной тысячи рублей, это нормально при индивидуальном изготовлении, – рассказывает директор ПРОП. – Но вторая фирма, которая участвовала в торгах, начала стоимость контракта понижать. Мы тоже начали отступать по цене. Отказаться сразу мы не могли: нам нужно сохранять производство. Но потом мы поняли, что вот-вот выйдем за пределы рентабельности. И решили, что сдаёмся. Но тут та фирма остановилась – и мы выиграли.
Так предприятие получило госконтракт, по которому изделие стоило вдвое дешевле, чем должно бы стоить.
– Мы начали думать, как минимизировать потери, – продолжает Олег Прокопчук. – И поняли, что всю партию пошить по индивидуальным меркам уже не сможем. А люди уже начали звонить и требовать корсеты, у них ведь направления на руках. Большую часть мы всё-таки пошили у себя, как раньше, а меньшую вынуждены были закупить у фирмы, где производство поставлено на поток. Один из таких корсетов и достался этой нашей пациентке.
После того как комиссия признала, что Галина Василевич нуждается именно в корсете индивидуального производства, ей пообещали его пошить. Десятки других инвалидов тоже получили корсеты из той части госзаказа, которую ПРОП не шил, а покупал у своего партнёра.
– И жалоб от других пациентов у нас не было, – подчёркивает Олег Прокопчук.
Но дальше ситуация может развиваться в худшую сторону. ПРОП – не монополист в Петербурге, есть и другие компании-изготовители протезов и средств реабилитации, которые конкурируют друг с другом, в том числе – и на торгах при госзакупках. Среди них есть и те, кто выпускает те же корсеты не индивидуально, а на конвейере. Общее у всех этих компаний в том, что когда-то они все получали лицензии на эту деятельность, и у них отлажены технологии, которые в итоге приводят к некой известной цене каждого экземпляра. Если технологии вынести за скобки, то цену можно сбить и вдвое. Тогда инвалиды получат "скорошвейную" продукцию, и уже гораздо большему количеству людей средства реабилитации просто не подойдут.
– Если сохранится эта тенденция, когда выпускать средства реабилитации сможет кто угодно, нам придётся тоже закрыть цех индивидуального пошива, – добавляет Прокопчук.
Конкурсные торги проходят на электронной площадке, и конкуренты друг друга не знают, известно становится только имя победителя. По информации "Фонтанки", противником ПРОП на тех торгах минувшей зимой было некое ООО "Гарант", основной профиль которого – строительство. Отчего эта компания вдруг решила побороться за освоение бюджетных денег ещё и на протезно-ортопедическом поприще – можно лишь догадываться. Препятствий к этому нет с тех пор, как отменено лицензирование.
Ирина Тумакова, "Фонтанка.ру"

Неактивен

 

#5 2014-10-20 12:56:14

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Власти отдадут московские больницы «частникам»?

Власти отдадут московские больницы «частникам»?
В сети появился план-ликвидация московских больниц. Эксперты прогнозируют, что власти нацелены сделать эти учреждения коммерческими.

К 2017 году в Москве планируется ликвидировать ряд больниц, роддомов и других медицинский учреждений. План-график «ликвидации» опубликован на сайте Российского медицинского сервера. Из документа следует, что сотрудники 28 учреждений, включая 15 больниц, будут уволены, а помещения высвобождены. Сообщается, что ликвидацию предполагается проводить в два этапа: сначала одну больницу присоединят к другой и превратят в филиал, а, затем закроют.
Как отмечают эксперты НСН, это - запланированная оптимизация московского здравоохранения, которая проводится, чтобы коммерциализированных медучреждений в Москве было больше. По словам экспертов, это делается в интересах граждан.

«Этот процесс происходит в рамках плановой оптимизации расходов столичного здравоохранения, - поясняет НСН председатель комитета "Опоры России" по здравоохранению и социальному развитию Александр Грот.

«Основная проблема заключается в том, что население на сегодняшний момент не удовлетворено состоянием здравоохранения. По нашим опросам, проведенным совместно со ВЦИОМ, «частниками» удовлетворены больше, чем государственными организациями. Это одна часть проблемы. А вторая проблема - в том, что для «частников» пригодные для медицины помещения труднодоступны. Потому что такие помещения должны обладать определенными характеристиками», - отмечает Александр Грот. 

«Необходимо разработать некую модель партнерства с использованием высвобождаемых помещений. Не выводить эти помещения из оборота под медицину, а создать механизм передачи их инвесторам. И тогда мы получим повышение удовлетворенности населения, потому что придут управляющие компании, которые уже сегодня работают по более высоким стандартам клиентоориентированности сервиса», - рассказал НСН председатель комитета "Опоры России" по здравоохранению и социальному развитию Александр Грот.

http://nsn.fm/moscow/vlasti-otdadut-cha … nikam-.php

Неактивен

 

#6 2014-10-20 20:47:04

дмитрий борисович
Member
Зарегистрирован: 2010-04-01
Сообщений: 1458
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Александр А написал:

«Основная проблема заключается в том, что население на сегодняшний момент не удовлетворено состоянием здравоохранения. По нашим опросам, проведенным совместно со ВЦИОМ, «частниками» удовлетворены больше, чем государственными организациями. Это одна часть проблемы. А вторая проблема - в том, что для «частников» пригодные для медицины помещения труднодоступны. Потому что такие помещения должны обладать определенными характеристиками», - отмечает Александр Грот.

Т.Е. гражданин (России или Израиля?) Грот считает что за повторное (один раз оплачено через налоги) бабло лучше чем в виде государственной гарантии? Отличная логика. Видимо москвичи ее достойны, раз терпят когда у них выворачивают карманы.

Неактивен

 

#7 2014-10-25 15:42:04

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4207
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Клиенториентированные компании далеко не всегда заинтересованы в хороших результатах

Неактивен

 

#8 2014-12-02 08:06:41

Shoe123
New member
Зарегистрирован: 2014-12-02
Сообщений: 1
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

АФК «Система» ассоциируется с телекоммуникациями, недвижимостью, торговлей и нефтянкой (сейчас ей принадлежит «Башнефть»), но не с медициной. Хотя первое медучреждение появилось в корпорации Евтушенкова еще в начале 1990-х. Тогда АФК владела долей в «Интуристе», вместе с которым получила обслуживавшую иностранцев поликлинику №6 горздравотдела в Грузинском переулке. «Мелькнула мысль сделать из нее клинику, чтобы лечить своих сотрудников, — вспоминает миллиардер, — никто тогда не думал о медицинском бизнесе». Поликлинику назвали «Медси».


We offer up to date JN0-633 exam exam practice questions with Test King paced test engine to help you pass ku exam and complete your www.bentley.edu

Неактивен

 

#9 2014-12-03 11:54:40

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Больницы против ритуалов

Оптимизация системы здравоохранения Москвы вынуждает больницы самостоятельно искать дополнительные источники дохода. Одним из них может стать продажа ритуальных услуг, которые не входят в перечень бесплатных и гарантированных законом "О погребении и похоронном деле". Рынок, который сейчас контролируется компаниями, специализирующимися на похоронном деле, перспективный, он растет минимум на 10% в год и составляет примерно 10 млрд руб.

О том, что московские больницы намерены самостоятельно заняться оказанием ритуальных услуг, "Ъ" рассказал источник в одной из компаний, специализирующихся на похоронном деле. Это подтверждает представитель Союза организаций ритуального и похоронного обслуживания столицы (СОРПОС) Андрей Стосков. По его словам, это объясняется тем, что в условиях текущей реформы здравоохранения в Москве необходимо увеличивать доходность медучреждения. "Речь идет об услугах по подготовке тела к похоронам",— уточнил господин Стосков.

Основная часть таких услуг, согласно закону "О погребении и похоронном деле", оказывается бесплатно. В этот список входят сохранение тела до 14 суток, обмывание после вскрытия, облачение, укладывание в гроб и выдача тела.

Все, что может понадобиться сделать помимо бесплатного перечня,— бальзамирование, устранение посмертных дефектов, макияж, парикмахерские услуги, бритье, подготовка постановки гроба в храм и т. п.,— включается в договор оказания услуг патологоанатомического отделения, по которому сейчас работает большинство учреждений. Больницы могут оказывать такие услуги самостоятельно либо привлекая профильные компании. По словам Андрея Стоскова, стоимость договора в Москве варьируется от 8 до 18 тыс. руб.

Профессиональное сообщество участников рынка ритуальных услуг утверждает, что обеспокоено не только тем, как ритуальные услуги в больницах выглядят с морально-этической точки зрения. "Медицинские учреждения оказывают медицинские услуги, которые облагаются НДС, а ритуальные услуги этим налогом не облагаются",— поясняет Андрей Стосков. Кроме того, организации ритуального и похоронного обслуживания из СОРПОСа, имеющие соответствующую лицензию, тоже могут проводить бальзамирование, санитарную и косметическую обработку умерших. Набор этих услуг в среднем по рынку обходится в 16,5 тыс. руб., говорили ранее в СОРПРОСе.

В городском департаменте здравоохранения не видят противоречия в том, что лечебные учреждения зарабатывают на услугах, связанных со смертью. Сославшись на приказ департамента о правилах оказания платных услуг государственными организациями системы здравоохранения Москвы и постановление правительства РФ о правилах предоставления медицинскими организациями платных услуг, представитель департамента указал, что медицинская организация вправе предоставлять за плату немедицинские услуги (бытовые, сервисные и иные) в соответствии с действующим законодательством.

По словам источника "Ъ" в отрасли, чиновники фактически обходят ограничение на оказание медучреждениями немедицинских услуг, избегая термина "ритуальные услуги". Отказываться от доли участия в этом рынке невыгодно — ежегодно в Москве умирают 120 тыс. человек. Годовой объем рынка ритуальных услуг достигает 10 млрд руб. (25% занимает ГУП "Ритуал"), из них на теневой сектор (продажа услуг в моргах, мест на кладбищах) приходится 4-6 млрд руб. Ежегодно рынок растет на 10% (за счет повышения цен).

Как уже сообщал "Ъ" (см. номер от 8 июля), сейчас государство готовит реформу рынка ритуальных услуг. Часть мероприятий реформы предполагает освобождение медицинских учреждений от ряда помещений для оказания ритуальных услуг. Соответствующие изменения санитарных правил и норм, в частности, разрабатывает рабочая группа при Роспотребнадзоре.

Екатерина Геращенко
http://kommersant.ru/doc/2624463

Неактивен

 

#10 2014-12-07 23:44:34

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4207
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

давно больницы надо в морги переделать

Неактивен

 

#11 2014-12-08 10:32:02

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Государственные больницы планируют отдать в аренду бизнесу

Частные компании попробуют в рамках эксперимента привлечь к управлению госучреждениями
На фоне предстоящего сокращения врачей в правительство РФ поступило предложение провести эксперимент по привлечению бизнеса к управлению объектами социальной инфраструктуры, находящимися в госсобственности — больницами, детскими садами, летними лагерями, школами, домами престарелых и проч. Об этом говорится в программе мероприятий («дорожной карте»), подготовленной Минэкономразвития и Агентством стратегических инициатив (АСИ; учреждено правительством) при участии Открытого правительства. Копия программы есть у «Известий».

Как пояснил источник в АСИ, передача госучреждений в долгосрочную аренду бизнесу предлагается с условиями: если речь идет о медучреждении, то в числе условий — оказание услуг в системе обязательного медицинского страхования (ОМС). В то же время предоставляется право обслуживать пациентов полностью на коммерческой основе. Также в договоре может быть прописано условие о необходимости проведения модернизации учреждения (обновление оборудования, ремонт помещения и прочее).

Из программы следует, что частную компанию для управления тем или иным государственным объектом социальной инфраструктуры предполагается отбирать на конкурсной основе. До июня 2015 года планируется разработка документов, которые определяют условия и способы привлечения бизнеса к управлению госучреждениями. К сентябрю следующего года предполагается определить пилотные проекты, а к ноябрю — разработать условия конкурсов и утвердить планы-графики реализации инициативы. Ответственным за проект предлагается назначить Минэкономразвития.

В пресс-службе Минэкономразвития сообщили, что программа под названием «Поддержка доступа негосударственных организаций к предоставлению услуг в социальной сфере» была разработана по поручению правительства.

— Документ призван обеспечить повышение эффективности использования общественных ресурсов, выделяемых на предоставление услуг в социальной сфере, активное внедрение в практику инновационных социальных технологий, расширение масштабов привлечения внебюджетных инвестиций для развития объектов социальной инфраструктуры, — указали в министерстве.

Вице-президент «Опоры России» Вячеслав Корочкин считает, что госсистема здравоохранения требует изменений, поскольку представляет собой «полуподпольную частную медицину на основе госучреждений». Дело в том, пояснил он, что на базе госбольниц создаются частные конторы (порой они никак не оформлены), которые принадлежат руководству госучреждения и их родственникам, поэтому такие компании не платят за аренду и налог на недвижимость. При этом врачи заинтересованы в том, чтобы направить пациентов в эти коммерческие организации, например, на платный анализ или рентген.

— Попытка законсервировать устаревшую советскую систему, которая основана исключительно на госсобственности, как раз и вызвала тот кризис в здравоохранении, который есть. Одним количеством денег, которые вкачиваются в переоборудование госучреждений, проблему не решить. Нужно принципиально менять систему. Если такой бизнес правильно выстроить, то при исправной работе страховой системы он будет доходным, — говорит Корочкин.

Руководитель рабочей группы АСИ по разработке означенной дорожной карты и первый проректор НИУ ВШЭ Лев Якобсон отметил, что данная инициатива предполагает обязательное соблюдение двух условий. Первое — сохранение доступности услуг для населения в социальной сфере как минимум на том же уровне, второе — взаимовыгодные условия сотрудничества.

— Нередко об этом замысле рассуждают без учета названных условий. Игнорируя первое условие, делают выводы о том, что данная инициатива приведет к приватизации госсобственности, превращению бесплатного в платное. Забывая о втором условии, утверждают, что бизнесу и некоммерческим организациям будут навязывать те объекты, которые не нужны государству, — рассуждает собеседник. — Речь идет о том, чтобы запустить механизм сотрудничества в тех конкретных случаях, когда интересы государства, общества и бизнеса совпадают. Это те случаи, когда нужно значительно повысить эффективность использования объекта без ущерба для потребителей, а наоборот — даже с выигрышем для них.

Бюджет Федерального фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС)  на 2015-2017 годы предусмотрен на уровне 1,6-1,8 млрд рублей. Основная часть доходов фонда — страховые взносы на обязательное медицинское страхование (в рамках страховых взносов основная масса работодателей выплачивает 22% в ПФР, 2,9% — в ФСС и 5,1% — в ФОМС). Директор группы медицинских компаний «Андреевские больницы – Неболит» Андрей Кожушков указал, что тарифы, предусмотренные ОМС, не в полной мере покрывают затраты на обслуживание. И если часть пациентов учреждение будет принимать по таким тарифам, то срок, в течение которого можно будет окупить обновленное оборудование, заметно увеличится.

Андрей Коновал, оргсекретарь независимого профсоюза медработников «Действие», говорит, что к настоящему моменту сложились серьезные лоббистские силы, заинтересованные в коммерциализации отрасли, в частности ― крупные столичные медкомпании.

― Чтобы государственное медицинское учреждение взяли и отдали в управление частной фирме, ― такого я не слышал, ― говорит собеседник. ― До этого коммерциализация отрасли шла через другие механизмы. Перевод государственных учреждений на самоокупаемость через систему ОМС вынуждал их развивать платные услуги в собственных стенах. Дефицит специалистов, медикаментов и медтехники из-за недостаточных объемов финансирования заставляет сегодня многих пациентов обращаться за помощью в коммерческие медцентры. Заметное распространение получила передача автоуслуг для станций скорой помощи на аутсорсинг частным коммерческим структурам. Правда, все известные мне случаи указывают на неэффективность и убыточность подобной практики. Что касается работы частных компаний по программам обязательного медицинского страхования, то, как правило, это им невыгодно, поскольку тарифы ОМС в разы, а то и в десятки раз ниже коммерческих расценок.

Управляющий активами УК «Фонд Магута» Платон Магута добавил, что доходность социальных объектов в принципе невысокая — не более 7-8% годовых. Но если, по его словам, бизнесу будут предложены действительно взаимовыгодные условия, то подобные проекты им могут быть интересны.

Читайте далее: http://izvestia.ru/news/580423#ixzz3LHzsZ2TY

Неактивен

 

#12 2014-12-08 10:35:51

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Государственные больницы планируют отдать в аренду бизнесу

Частные компании попробуют в рамках эксперимента привлечь к управлению госучреждениями

Государственные больницы планируют отдать в аренду бизнесу
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Баранов

На фоне предстоящего сокращения врачей в правительство РФ поступило предложение провести эксперимент по привлечению бизнеса к управлению объектами социальной инфраструктуры, находящимися в госсобственности — больницами, детскими садами, летними лагерями, школами, домами престарелых и проч. Об этом говорится в программе мероприятий («дорожной карте»), подготовленной Минэкономразвития и Агентством стратегических инициатив (АСИ; учреждено правительством) при участии Открытого правительства. Копия программы есть у «Известий».
Как пояснил источник в АСИ, передача госучреждений в долгосрочную аренду бизнесу предлагается с условиями: если речь идет о медучреждении, то в числе условий — оказание услуг в системе обязательного медицинского страхования (ОМС). В то же время предоставляется право обслуживать пациентов полностью на коммерческой основе. Также в договоре может быть прописано условие о необходимости проведения модернизации учреждения (обновление оборудования, ремонт помещения и прочее).
Из программы следует, что частную компанию для управления тем или иным государственным объектом социальной инфраструктуры предполагается отбирать на конкурсной основе. До июня 2015 года планируется разработка документов, которые определяют условия и способы привлечения бизнеса к управлению госучреждениями. К сентябрю следующего года предполагается определить пилотные проекты, а к ноябрю — разработать условия конкурсов и утвердить планы-графики реализации инициативы. Ответственным за проект предлагается назначить Минэкономразвития.
В пресс-службе Минэкономразвития сообщили, что программа под названием «Поддержка доступа негосударственных организаций к предоставлению услуг в социальной сфере» была разработана по поручению правительства.
— Документ призван обеспечить повышение эффективности использования общественных ресурсов, выделяемых на предоставление услуг в социальной сфере, активное внедрение в практику инновационных социальных технологий, расширение масштабов привлечения внебюджетных инвестиций для развития объектов социальной инфраструктуры, — указали в министерстве.
Вице-президент «Опоры России» Вячеслав Корочкин считает, что госсистема здравоохранения требует изменений, поскольку представляет собой «полуподпольную частную медицину на основе госучреждений». Дело в том, пояснил он, что на базе госбольниц создаются частные конторы (порой они никак не оформлены), которые принадлежат руководству госучреждения и их родственникам, поэтому такие компании не платят за аренду и налог на недвижимость. При этом врачи заинтересованы в том, чтобы направить пациентов в эти коммерческие организации, например, на платный анализ или рентген.
— Попытка законсервировать устаревшую советскую систему, которая основана исключительно на госсобственности, как раз и вызвала тот кризис в здравоохранении, который есть. Одним количеством денег, которые вкачиваются в переоборудование госучреждений, проблему не решить. Нужно принципиально менять систему. Если такой бизнес правильно выстроить, то при исправной работе страховой системы он будет доходным, — говорит Корочкин.

Руководитель рабочей группы АСИ по разработке означенной дорожной карты и первый проректор НИУ ВШЭ Лев Якобсон отметил, что данная инициатива предполагает обязательное соблюдение двух условий. Первое — сохранение доступности услуг для населения в социальной сфере как минимум на том же уровне, второе — взаимовыгодные условия сотрудничества.
— Нередко об этом замысле рассуждают без учета названных условий. Игнорируя первое условие, делают выводы о том, что данная инициатива приведет к приватизации госсобственности, превращению бесплатного в платное. Забывая о втором условии, утверждают, что бизнесу и некоммерческим организациям будут навязывать те объекты, которые не нужны государству, — рассуждает собеседник. — Речь идет о том, чтобы запустить механизм сотрудничества в тех конкретных случаях, когда интересы государства, общества и бизнеса совпадают. Это те случаи, когда нужно значительно повысить эффективность использования объекта без ущерба для потребителей, а наоборот — даже с выигрышем для них.
Бюджет Федерального фонда обязательного медицинского страхования (ФОМС)  на 2015-2017 годы предусмотрен на уровне 1,6-1,8 млрд рублей. Основная часть доходов фонда — страховые взносы на обязательное медицинское страхование (в рамках страховых взносов основная масса работодателей выплачивает 22% в ПФР, 2,9% — в ФСС и 5,1% — в ФОМС). Директор группы медицинских компаний «Андреевские больницы – Неболит» Андрей Кожушков указал, что тарифы, предусмотренные ОМС, не в полной мере покрывают затраты на обслуживание. И если часть пациентов учреждение будет принимать по таким тарифам, то срок, в течение которого можно будет окупить обновленное оборудование, заметно увеличится.
Андрей Коновал, оргсекретарь независимого профсоюза медработников «Действие», говорит, что к настоящему моменту сложились серьезные лоббистские силы, заинтересованные в коммерциализации отрасли, в частности ― крупные столичные медкомпании.
― Чтобы государственное медицинское учреждение взяли и отдали в управление частной фирме, ― такого я не слышал, ― говорит собеседник. ― До этого коммерциализация отрасли шла через другие механизмы. Перевод государственных учреждений на самоокупаемость через систему ОМС вынуждал их развивать платные услуги в собственных стенах. Дефицит специалистов, медикаментов и медтехники из-за недостаточных объемов финансирования заставляет сегодня многих пациентов обращаться за помощью в коммерческие медцентры. Заметное распространение получила передача автоуслуг для станций скорой помощи на аутсорсинг частным коммерческим структурам. Правда, все известные мне случаи указывают на неэффективность и убыточность подобной практики. Что касается работы частных компаний по программам обязательного медицинского страхования, то, как правило, это им невыгодно, поскольку тарифы ОМС в разы, а то и в десятки раз ниже коммерческих расценок.
Управляющий активами УК «Фонд Магута» Платон Магута добавил, что доходность социальных объектов в принципе невысокая — не более 7-8% годовых. Но если, по его словам, бизнесу будут предложены действительно взаимовыгодные условия, то подобные проекты им могут быть интересны.
http://izvestia.ru/news/580423

Неактивен

 

#13 2015-02-09 11:00:30

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

№03-04 02 ФЕВРАЛЯ 2015

  Татьяна Равинская

≪Мы понимаем, как приспособиться≫

≪Мы понимаем, как приспособиться≫
Какие компетенции развивает лидер частного рынка родовспоможения

Основатель и мажоритарий MD Medical Group Марк Курцер рассказал VADEMECUM, как он намерен, действуя в штормовых финансово‑экономических условиях, соблюсти интересы пациентов, персонала и акционеров крупнейшей в сегменте женского и детского здоровья независимой компании.

– Летом прошлого года, когда группа ≪Мать и дитя≫ объединяла два госпиталя и 15 клиник, вы представляли планы по консолидации активов, экспансии в регионы и удвоению количества клиник в течение следующих пяти лет. Эта стратегия еще действует?

– Я озвучивал упомянутые планы до кризиса. Но пока мы продолжаем работу в этом направлении. В феврале ≪Мать и дитя≫ открывает уже 23‑е лечебное учреждение – клинику в Рязани. Пока в составе группы компаний – 18 клиник и четыре госпиталя. Преимущественно мы развиваемся за счет органического роста, строим такие большие клинические учреждения, как подмосковный госпиталь ≪Лапино≫. Например, только в конце 2014 года был открыт крупнейший – общей площадью 33 тысячи кв. м – госпиталь ≪Мать и дитя≫ в Уфе. Этот стационар, рассчитанный на 192 койки, стал первым, построенным компанией за пределами Московского региона, и четвертым по счету госпиталем в сети медучреждений группы. Органическим ростом справедливо будет назвать открытие наших клиник в Ярославле и Рязани. Но и стратегию M&A мы тоже вполне, как мне кажется, успешно используем. В 2013 году ГК ≪Мать и дитя≫ объединилась со старейшей на рынке платных услуг в области женского здоровья сетью – самарской ≪Медицинской компанией ИДК≫. А в 2014 году мы закрыли сделку с самой крупной медицинской группой вне Москвы и Санкт‑Петербурга – новосибирской ≪Авиценной≫, в состав которой входят три клиники – с собственным родильным домом, хирургическим отделением и отделением ЭКО [сумма сделки составила $45,5 млн. – VADEMECUM]. Приоритетно для нас сегодня развитие в региональных центрах, городах‑миллионниках. В этом направлении мы по‑прежнему планируем M&A с другими – с какими именно, не имеем права раскрывать – медицинскими компаниями.

– Идеология понятна, но сможет ли группа действовать на рынке так же активно, как и в прошлые годы, в новой финансовой реальности?

– Сейчас сложно сказать. Когда мы в 2012 году разместились на Лондонской фондовой бирже, в состав группы ≪Мать и дитя≫ входило восемь клиник, теперь же мы открываем 23‑е подразделение. Считайте – с момента IPO, в ходе которого компания привлекла $292 млн, мы утроили свои активы. И все сложилось только потому, что тогда, в 2012 году, нам хватило смелости на серьезный шаг. Когда у нас закончился кредитный ресурс, а долг компании составлял уже два показателя EBITDA, мы произвели размещение и привлекли деньги за счет уставного капитала. А на привлеченные средства построили и госпиталь ≪Лапино≫ за $150 млн, и госпиталь в Уфе за 4,8 млрд рублей, и осуществили сделки M&A.

– Как у практикующего врача хватает времени и компетенций, чтобы развивать сложные инвестиционные проекты?

– Тут дело не столько в моих компетенциях, сколько в слаженности действий сильной команды. В какой‑то момент я понял, что для реализации очередного проекта необходимо приглашать консультантов. Эта потребность отчетливо проявилась, когда я задумывал выход в регионы и выбирал площадку для масштабирования московского опыта группы. Мы встретились с президентом Башкортостана Рустэмом Хамитовым, он согласился предоставить мне землю, поскольку сам был заинтересован в строительстве хорошего профильного госпиталя. Надо было искать деньги на проект, я поехал в банк ВТБ. Меня спросили, что я еще могу заложить. При этом недостроенный на тот момент госпиталь ≪Лапино≫ уже был заложен, перинатальный центр – тоже. Залоги кончились. И в ВТБ мне сказали, что моя долговая нагрузка небезопасна. Тогда же другие знакомые банкиры предложили мне выпустить облигации, я стал думать об этом, что‑то узнавать, читать. Наконец, сложилось решение – провести IPO, и тут уж мы пригласили консультантов. А через какое‑то время начался практически парад банков, которые выходили к нам со своими предложениями. Выбор пал на J.P. Morgan и Deutsche Bank. Тогда многие продолжали говорить, что ничего у нас не выйдет, что компания слишком мала, чтобы получить хороший мультипликатор. Но у нашей команды все получилось.

– Насколько объективно, на ваш взгляд, компания сейчас оценена на бирже?

– Как и многие другие российские игроки, мы сейчас недооценены [рыночная капитализация MDMG на LSE по состоянию на 30 января 2015 года превысила $423 млн. – VADEMECUM]. Однако это вовсе не повод сворачивать планы. Естественно, оценив нынешние финансово‑экономические условия, мы проведем коррекцию каких‑то проектов развития, а главным образом сами попытаемся трансформироваться. Мы понимаем, что нужно сделать, как приспособиться, какие направления модернизировать и как дифференцировать расходы и усилия, чтобы, в первую очередь, не пострадали наши пациенты, чтобы социально защитить наш персонал и чтобы не обмануть наших акционеров.

– Будет ли компания развивать какие‑то направления помимо генеральных – женского здоровья, родовспоможения, педиатрии?

– Компания уже успешно занимается урологией, хирургией, андрологией, в клиниках ≪Мать и дитя≫ открыты отделения травмы, стоматологии, реабилитации, лор‑центр. Помимо этого, в структуре группы есть два банка стволовых клеток, пять общеклинических лабораторий. Правда, все равно по объему услуг и другим показателям мы известны как акушеры‑гинекологи. Преимущество клиник ≪Мать и дитя≫ состоит в том, что, когда у наших беременных возникают какие‑либо проблемы, мы не транспортируем их в стороннюю больницу, а проводим все лечение на базе собственных клиник. В этом ключе мы и расширяем наши компетенции и возможности. И, полагаю, сегодня достигли на этом направлении максимальных показателей.

– Известно, что репродуктологи клиник ≪Мать и дитя≫ демонстрируют максимальные показатели по числу проведенных в России циклов ЭКО. По вашей оценке, насколько успешно вспомогательные репродуктивные технологии развиваются в целом по стране?

– Мировая статистика утверждает, что эффективность ЭКО составляет примерно 30%. Если говорить о показателе Take Home Baby Rate [соотношение начатых циклов и количества рожденных детей. – VADEMECUM] при оценке эффективности ЭКО, окажется, что он чуть ниже – из‑за случающихся потерь. Но в принципе, вспомогательные репродуктивные технологии год от года предлагают все более широкую палитру возможностей. Например, онкофертильность [сохранение репродуктивной функции при онкологии. – VADEMECUM] или определение моногенной наследственности заболеваний.

В клиниках ≪Мать и дитя≫ недавно появилась так называемая процедура витрификации ооцитов – возможность замораживать яйцеклетки. Раньше можно было замораживать лишь эмбрион (против чего, к слову, даже выступала РПЦ), а сегодня можно прийти к нам в клинику и в естественном цикле, без капли гормонов, заложить пять‑шесть яйцеклеток ≪на потом≫ – когда пациентка решит родить, то сможет сделать это практически в любом возрасте. И практически при любой болезни у женщины сохраняется гарантия того, что она сможет иметь детей.

Мы делаем биопсию трофэктодермы: не нарушая целостность эмбриона, проводим полный генетический анализ, обнаруживая генетическое заболевание. Родители, у которых дети умерли от муковисцидоза, у нас рожают только носителей этого заболевания, а не больных детей.

Более того, мы сейчас работаем с Центром детской гематологии, онкологии и иммунологии Росмедтехнологий. Известно, что при лечении лейкоза необходимо ≪убить≫ костный мозг, но одновременно наносится непоправимый удар и по яичникам. Другой костный мозг пациенткам впоследствии трансплантируют, однако собственных яичников лишают. Именно поэтому, чтобы не было побочного действия на яичники, мы их заранее забираем с помощью лапароскопической процедуры, замораживаем, и в будущем, когда пациентка достигает репродуктивного возраста, у нас появляется возможность пересадить ей ее же здоровые яичники в плечо. После чего у пациентки появляется возможность родить собственного ребенка. Вот такие технологии.

– Вы проводите подобные процедуры только платно или по каким‑то бюджетным квотам?

– Мы работаем по ОМС. Там, где нам дают квоты. Всего за год в клинике было сделано более 7 тысяч циклов ЭКО, из них около 300 по ОМС. Получается очень небольшая цифра – около 3%. Но мы можем сделать лишь то количество процедур, которое позволяют сделать ТФОМСы.

– Вы можете сказать, каких мощностей недоставало службе родовспоможения в тот период, когда вы занимали пост главного акушера‑гинеколога Департамента здравоохранения Москвы, – с 2003‑го по 2011 год?

– Родильные дома всегда были достаточно хорошо оснащены – и аппаратами искусственной вентиляции, и ультразвуком, и селсейверами, и мониторами. Даже региональные перинатальные центры, которые я посещал, по табельному оснащению ничем не уступали столичным роддомам. Достаточной была и мощность коечного фонда. Когда я был главным профильным специалистом Москвы, акушерство финансировалось из бюджета. Я ни дня не работал по тарифам ОМС, поэтому не могу знать, как ситуация обстоит сейчас. Но, на мой взгляд, если тарифы справедливы, одноканальное финансирование службы может принести определенную пользу.

– Пользу врачам или пациенткам?

– Когда я был главным врачом, бюджет давал родильным домам все, что было запланировано. Мы не были привязаны к количеству проводимых родов, но при этом существовал один важный нюанс: некоторые лечебные учреждения вели мало родов, но получали уже заложенные в бюджете деньги. Однако перевести эти деньги из роддома, который работал менее эффективно, в роддом, который демонстрировал лучшие показатели, было невозможно. Думаю, это был самый серьезный дефект прежней системы.

– Почему же, на ваш взгляд, в сформированной сегодня системе роддома закрываются?

– Всегда существовала опасность: если в роддоме проходит небольшое количество родов, например, 300 родов в год, там обязательно произойдет деквалификация персонала. И рожать там станет опасно. Эффективный роддом, на мой взгляд, должен принимать от тысячи родов в год. Но в любом случае необходимо понимать географические особенности нашей страны. И, закрывая маломощные родильные отделения, для начала стоит составить карту маршрутизации пациенток. Одновременно любой действующий родильный дом, который имеет лицензию на рождение ребенка, должен быть готов ко всем осложнениям, чтобы суметь спасти каждую человеческую жизнь. Поэтому, на мой взгляд, все российские роддома сегодня должны быть высокотехнологичными.

– А способны ли независимые клиники составить достойную конкуренцию госсектору в сегменте детского и материнского здоровья?

– По всей стране мы принимаем 5 тысяч родов в год, при этом всего в России проходит более миллиона родов, из числа которых только в Москве и Московской области – 210 тысяч. Цифры отвечают на ваш вопрос?

– Но для частной клиники, пусть и сетевой, это внушительный показатель.

– Скорее обычный. Если проводится меньше родов, то снова возникает вопрос относительно квалификации персонала.

– Как вы в таком случае подбираете специалистов?

– В основном это ученики нашей школы, мы никого не перехватываем. Акушеров, гинекологов, анестезиологов, неонатологов мы берем и обучаем: ищем молодежь, проводим олимпиады среди студентов, оплачиваем ординатуру.

– Могут ли в клинику ≪Мать и дитя≫ устроиться врачи, освобождающиеся в связи с реорганизацией государственных клиник?

– Могут, но у нас есть ряд определенных условий. Специалист должен быть молодым, окончить нашу ординатуру, знать английский язык и быть чрезвычайно работоспособным. Правда, сегодня у нас укомплектованы все ставки.

http://vademec.ru/magazines/article4896 … L=business

Неактивен

 

#14 2015-02-12 23:17:14

Shatalina_Elena
Member
Зарегистрирован: 2015-02-06
Сообщений: 40
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Здоровый бизнес: как Минздрав собирается развивать государственно-частное партнерство

Продолжается общественное обсуждение проекта долгосрочной стратегии развития здравоохранения. Документ, определяющий, какой должна стать медпомощь к 2030 году, был представлен Минздравом в декабре 2014 года, и вызвал неоднозначную реакцию. Одно из самых дискуссионных направлений стратегии– развитие государственно-частного партнерства (ГЧП) в здравоохранении. Как следует из документа, Минздрав планирует развивать находящуюся в федеральной собственности инфраструктуру здравоохранения, привлекая внебюджетныеисточники финансирования. Кроме того, государство хочет максимально уйти от хозяйственных функций, передав эту обязанность частному бизнесу, а собой оставив только функцию контроля. Взамен частникам обещают обеспечить окупаемость их проектов, «при условии сохранения социальных обязательств государства в части оказания гражданам медицинской помощи».

В Минздраве уже создан координационный совет по ГЧП, который должен разработать предполагаемый пакет заказов для бизнес-сообщества, описать типовые проекты, помочь инвесторам при взаимодействии с региональными властями и создать благоприятные условия для участия бизнеса. Курирует направление заместитель министра Сергей Краевой. По его словам, бизнес больше всего хотят видеть в первичном звене оказания медпомощи и некоторых видах ВМП. Первичное звено не требует больших затрат, и ожидается, что уже в ближайшее время до 15% учреждений, оказывающих медпомощь по программе ОМС, будут частными. В регионах очень не хватает отдельных видов ВМП, например, центров гемодиализа, лучевой терапии, централизованных лабораторий для дорогостоящих исследований, так что развитие именно этих направлений хотят поручить бизнесу.

Государство будет определять приоритеты для развития ГЧП, исходя из «потребностей населения в медицинской помощи и способности государства ее оказывать», заявил замминистра, выступая на круглом столе «Проблемы практической реализации проектов ГЧП в здравоохранении». «На деле это выглядит так: государство делает заказ на количество, качество и периодичность оказания услуги, определяет тарифы и заключает долгосрочный контракт, а частный бизнес делает все, чтобы эти требования выполнить», – объяснил Краевой. По его оценке, потребность в частных инвестициях может составить от 300 миллиардов до одного триллиона рублей.  Однако пока в министерстве не могут точно сказать, сколько контрактов в силах заключить с частными организациями, и каких именно предложений ждут.

Как это выглядит сейчас

В настоящее время термином ГЧП обозначают любые формы отношений между государством и бизнесом: от создания совместных предприятий до размещения госзаказа. Однако законодательно на федеральном уровне закреплен пока только один вид ГЧП – концессии. В законе 115-ФЗ «О концессионных соглашениях» есть статья, посвященная и объектам здравоохранения. При таком сотрудничестве выбранная по конкурсу компания вкладывает средства в реконструкцию и оснащение учреждения, получает его в управление на оговоренный в соглашении срок и оказывает медпомощь в системе ОМС, одновременно зарабатывая на коммерческих услугах.

О том, что государство не может и не должно лечить граждан самостоятельно, говорил еще экс-глава Минздравсоцразвития Михаил Зурабов, предлагавший сдавать в концессию «пустующие мощности лечебно-профилактических учреждений». Однако, по данным Центра развития ГЧП, с момента принятия закона в 2005 году в стране было заключено лишь 18 концессионных соглашений. В частности, был передан в концессию один из роддомов в Новосибирске, центр планирования семьи в Казани, а также ГКБ №63 в Москве (в настоящий момент здесь идет ремонт и больных не принимают). Как считают в Минздраве, и это отражено в стратегии, развитие проектов тормозит отсутствие федерального закона о ГЧП. Этот пробел частично восполняется региональными законами, которые разрабатывались под какие-то определенные проекты (вместе с концессионными сейчас в регионах реализуется 23 медицинских проекта ГЧП).

Кроме концессий, к примерам ГЧП эксперты относят немногочисленные совместные предприятия в регионах с платежеспособным спросом, например, сети клиник «Медси» и московской мэрии. По такой схеме государство вкладывает в проект здание и землю, а частник проводит капитальный ремонт, закупает оборудование и управляет учреждением, получая доход от платных услуг. Получило распространение сотрудничество частных диализных центров с территориальными фондами ОМС. Регионы,у которых нет собственных средств на строительство диализных центров, "заказывают" его создание коммерческим структурам. После того как центр построен, регион покупает у частника право проводить диализ в его центре, причем тарифы могут быть очень разными. Для граждан диализ входит в ОМС, поэтому отказаться от услуг центра регион не может. Кроме того, российские госучреждения нередко привлекают частный бизнес для оказания услуг на аутсорсинге. Например, некоторые станции скорой помощи сотрудничают с транспортными компаниями, которые предоставляют машины и штат водителей. Автомобили дежурят на станции 24 часа в сутки, и это время оплачивается из средств ОМС в соответствии с изначально оговоренными тарифами.

Как будет после принятия закона о ГЧП

Федеральный законопроект о ГЧП, который должен разрешить различные формы партнерства, а не только концессии, одобрен Госдумой в первом чтении и может быть принят уже в весеннюю сессию. В рамках ГЧП государство будет определять объем и качество медицинских услуг, сохраняя за собой право собственности на объект. Частный партнер, со своей стороны, получит доход в виде платы за оказание услуг, а также свою долю рисков управления проектом. Станет возможна реализация такой схемы, при которой инвестор сможет брать в аренду и управление уже готовые объекты с обязательством по их дооборудованию и использованию. Среди других перспективных направлений советник министра здравоохранения Игорь Ланской назвал создание мобильных медицинских центров для отдаленных населенных пунктов, диспансеризацию по договорам с государственными клиниками, массовое тестирование на онкологию.

По словам директора института экономики здравоохранения НИУВШЭ Ларисы Попович, механизм ГЧП в здравоохранении хорошо показал себя во многих странах мира. В России сложности возникли из-за того, что закон не предлагает ничего кроме концессии, которая не всегда годится для системы здравоохранения – в случае классической концессии государство может потерять контроль над медучреждением, считает эксперт. Кроме того, трудно мотивировать частника на крупные проекты, с окупаемостью которых могут возникнуть проблемы. В российских условиях должны развиваться все возможные модели ГЧП, считает Попович, но самой перспективной, по ее мнению, является такая форма, как менеджерские контракты. «В мировой практике широко распространены контракты – привлечение частника на выполнение услуг, – рассказала Попович МедНовостям. – Услуги, за которые оно отвечает, государство поручает проводить частному партнеру за счет собственных ресурсов – временных, кадровых, финансовых. И за это предоставляет ему определенные преференции, дающие конкурентные преимущества на рынке. Контрактная форма позволяет формулировать ГЧП довольно широко, привлекать бизнес к выполнению социально значимых функций, и Минздрав сейчас видит в этом большие перспективы».

Pro et Contra

По словам председателя комиссии Мосгордумы по здравоохранению и охране общественного здоровья Людмилы Стебенковой, во многих странах вообще нет государственного здравоохранения. В частности, во Франции, «чья система здравоохранения признана одной из лучших в мире», власти заключают договоры с частными клиниками и платят им за предоставляемые услуги. «Главная идея этой политики: государство платит только за оказанную медицинскую услугу и не несет бремени по содержанию больниц, – отмечает Стебенкова. – У нас сегодня огромное количество учреждений здравоохранения, мы тратим колоссальные деньги на их содержание и, более того, плохо контролируем процесс их расходования. При этом у города нет достаточно средств, чтобы довести здравоохранение до приличного состояния. И, если частный медцентр вложит деньги в ремонт и оборудование, вырастет общий уровень услуг, в том числе оказываемых по ОМС».

Со своей стороны, член исполкома Пироговского движения врачей, профессор, заслуженный деятель науки РФ Юрий Комаров считает сравнение с Францией абсолютно некорректным, поскольку там на здравоохранение тратят 12,5% ВВП и в расчете на одного жителя – более двух тысяч евро в год.Кроме того, по его словам, во Франции, в отличие от России основной объем медицинской помощи оказывается врачами общей практики, а среди частных больниц наибольшая доля приходится на некоммерческие организации. Гораздо полезней для России был бы опыт Испании, которая демонстрирует лучшие показатели эффективности по оценке агентства Bloomberg, чем Франция, считает эксперт. В Испании, где сложилась эффективная государственно-бюджетная модель здравоохранения, поначалу хотели передать государственные больницы в управление частным компаниям, но затем под давлением врачей отказались от этого.

Глава Лиги защитников пациентов Александр Саверский считает, что ГЧП в отечественном здравоохранении приведет к росту числа платных услуг. «Отказот управления муниципальными медучреждениями  – не что иное, как сворачивание бесплатной медицины и дополнительная возможность заработка для частного бизнеса», – говорит Саверский. По его словам, до сих пор частные клиники не стремились войти в систему ОМС из-за ее низких тарифов. Тем более бизнес не будет делать ставку на работу по ОМС после того, как серьезно вложится в ремонт и модернизацию муниципальной больницы.

Раскритиковали проект стратегии и представители частной медицины. Как пишут в своем обращении к министру здравоохранения представители общественного движения «Национальный медицинский конгресс», «стратегия не отражает реалий сегодняшнего времени, а в чем-то даже им противоречит. Обострение политических и экономических проблем в России и в мире, последовавшие санкции, обвал национальной валюты – все это провоцирует серьезный дефицит ресурсов в медицине – кадровых, финансовых, производственных». Кроме того, авторы обращения отмечают, что в  документе не прописан механизм, определяющий «в чем именно будет заключаться ГЧП». «Усиление роли и участия коммерческих предприятий в реализации госзадач через функции ГЧП – тезис сам по себе актуальный и является хорошим способом нивелировать риски, но ключевые параметры того, как будет работать ГЧП в здравоохранении, сильно размыты», – говорится в документе. Представители Национального медицинского конгресса призывают Минздрав прислушаться к сообществу и доработать один из главных отраслевых проектов, иначе здравоохранение рискует принять еще один бесполезный документ.



Этот материал – третий из специального цикла статей, в которых МедНовости разъясняют основные направления «Стратегии развития здравоохранения РФ на долгосрочный период 2015-2030 годов». После общественного обсуждения и доработки стратегию направят на рассмотрение Совета безопасности и правительства. Этот документ определяет, как будет развиваться российское здравоохранение в ближайшие годы. Вот основные направления стратегии:

1. Совершенствование программы государственных гарантий.

2. Развитие системы ОМС на основе принципов солидарности и социального равенства и расширения страховых принципов.

3. Развитие дополнительного медицинского страхования (сверх обязательного медицинского страхования) при оказании застрахованным лицам дополнительных медицинских или иных услуг не входящих в программу государственных гарантий оказания бесплатной медицинской помощи.

4. Развитие государственно-частного партнерства в здравоохранении.

5. Развитие общественных медицинских организаций, сформированных по территориальному и профессиональному принципам.

6. Введение обязательной аккредитации медицинских работников.

7. Информатизация здравоохранения.

8. Выстраивание вертикальной системы контроля и надзора в сфере здравоохранения.

9. Обеспечение лекарственными препаратами и медицинскими изделиями.

10. Ускоренное инновационное развитие здравоохранения на основе результатов биомедицинских и фармакологических исследований.

http://medportal.ru/mednovosti/news/201 … 77private/

Неактивен

 

#15 2015-02-13 08:39:37

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4207
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Розовые слюни дебилов. Стебенкова вообще бредит по утрам. Как это во Франции нет государственного здравоохранения? Она с дуба упала. Путает систему и провайдеров, впрочем, всегда была такой

Неактивен

 

#16 2015-02-13 14:59:11

дмитрий борисович
Member
Зарегистрирован: 2010-04-01
Сообщений: 1458
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

у нас любой развал начинается со ссылки на международный опыт. зурабовский омс тоже начинался с воплей "а вот в Америке..." кончилось финансовой пирамидой и грабежом бюджета. и снова та же чушь ради закрытия больниц и устройства на их месте быстро окупаемых (по меркам нуворишей) торговоразвлекательных центров класса "Ашот". или краевой верит, что частники в долгосрочной перспективе вместо муниципальных ОЗ вкалывать будут по тарифам омс, позволяя над собой издеваться толпе контролеров? присоединяюсь к заявлению:

Павел Андреевич написал:

Розовые слюни дебилов.

Неактивен

 

#17 2015-02-16 11:02:55

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

№05 09 ФЕВРАЛЯ 2015

  Дарья Шубина
Марина Кругликова
Ольга Гончарова

Казна очей

Казна очей
Кто и как монетизирует хирургическую офтальмологию

Отечественная офтальмология переживала бум спроса как минимум дважды. В 80‑е Советский Союз лидировал по количеству глазных операций в мире с показателем более 250 тысяч вмешательств в год. Размах отрасли придал новатор Святослав Федоров, сумевший не только внедрить, но и коммерциализировать разработанные им микрохирургические операции по имплантации искусственного хрусталика и нанесению насечек на роговицу. В 90‑е микрохирургию потеснила лазерная коррекция зрения, а у госсектора появились частные конкуренты. Сейчас рынок, оцениваемый в 25–30 млрд рублей в год, рискует впасть в стагнацию: лазерная волна спала, и операторы сегмента пытаются сохранять обороты, предлагая аудитории стандартный комплекс операций с доминирующей долей удаления катаракты.

ХРУСТАЛИКОВАЯ РЕНТАБЕЛЬНОСТЬ

Ученики Святослава Федорова, открывшие собственные офтальмологические клиники, говорят, что приемы ведения бизнеса они переняли от наставника. Офтальмолог еще в СССР сумел запустить в работу крупнейший в мире профильный медицинский комплекс, построить сеть филиалов, привлечь иностранных пациентов и наладить экспорт прикладной продукции.

Федоров получил всесоюзную известность в 50‑е годы благодаря разработанной им технологии удаления катаракты и замещения помутневшего хрусталика искусственным. Тогда офтальмолог жил в Чебоксарах, и первой его пациенткой стала чувашская школьница Лена Петрова. Операция по замещению хрусталика у девочки с врожденной катарактой прошла удачно, зрение улучшилось. До этого ни в СССР, ни в мире никому не удавалось успешно провести подобное вмешательство. Однако поставить операции по замене хрусталика на поток новатору удалось только в 60‑е годы в Архангельске, где он возглавлял кафедру глазных болезней местного мединститута. По словам Ирэн Федоровой, председателя Фонда содействия развитию передовых медицинских технологий им. С.Н. Федорова, уже тогда к хирургу приезжали пациенты из разных регионов страны и из‑за рубежа. ≪Больные приезжали на поезде, прилетали на самолетах. Регион прославился на весь мир, и когда Минздрав РСФСР уже обратил внимание на разработку Федорова и встал вопрос о его переезде в Москву, местные власти всячески этому препятствовали≫.

Но и в Москве офтальмологу понадобилось почти 20 лет, чтобы добиться признания и получить в управление профильный медицинский комплекс. До этого он с группой учеников менял клинические площадки и, несмотря на поддержку Минздрава РСФСР, выслушивал множество критических отзывов от коллег. ≪Однажды я попала на заседание Общества офтальмологов Москвы, которое вел академик Михаил Краснов. Он рассказывал о том, какие ужасные эксперименты ставит на людях Федоров, имплантируя искусственный хрусталик. А мы на тот момент провели уже около 300 операций и знали все особенности и противопоказания этого метода, – рассказывает ученица Федорова Альбина Ивашина. – Тем не менее до 1974 года эта операция в стране официально признана не была≫.

Наконец, в апреле 1986 года ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление о создании межотраслевого научно‑технического комплекса (МНТК) ≪Микрохирургия глаза≫ с полным хозрасчетом и самофинансированием и об открытии 12 филиалов в крупных промышленных городах страны. МНТК сразу стал зарабатывать валюту, оказывая услуги иностранцам. Финансирование операций советским гражданам осуществлялось государством за каждого вылеченного больного по установленному правительством нормативу – 214 рублей. Экономику процессов Федоров выстраивал сам – внедрил новые формы оплаты труда, замкнутый цикл операционной деятельности с собственным производством всех необходимых материалов.

В МНТК действовали коллективный подряд и распределение дохода по коэффициенту трудового участия. Уже в первые годы этот мотивационный метод повысил производительность труда на 82%. Сотрудники МНТК получали в то время самые высокие в отрасли зарплаты: санитарки – по 300 рублей, врачи – больше 500 рублей. Для увеличения количества операций был введен конвейерный метод ≪Ромашка≫: каждое вмешательство выполняли несколько специалистов, за каждым из которых был закреплен свой операционный этап.

В МНТК действовало собственное экспериментально‑техническое производство, где выпускались инструменты, искусственные хрусталики и прочие расходные материалы для операций. В год здесь выпускалось по 12 тысяч хрусталиков, половина из которых экспортировалась по цене $80–100 за единицу, на общую сумму $480–600 тысяч в год. ≪На краешке хрусталиков было написано made in USSR, а дистрибьютором выступала французская Revlon. Они перепродавали хрусталики профессору из Нью‑Йорка Майлсу Гелину, который имплантировал их американским пациентам≫, – вспоминает Ирэн Федорова.

Глава МНТК отслеживал все технические ноу‑хау в мировой офтальмологии и, пользуясь правом самостоятельно приобретать зарубежное оборудование и медизделия, закупал все, что его интересовало. ≪Представители фирм‑производителей выстраивались к нему в очередь. Полученные от министерства средства на закупку он всегда носил с собой и за многое мог расплатиться на месте, – говорит Федорова. – А если наличных не хватало, мгновенно подписывал контракт≫. Многие технические инновации МНТК принадлежат самому Федорову. Он, например, сконструировал лазерную установку ≪Лиман‑2≫, позволяющую делать совмещенные операции.

МНТК накануне распада СССР превратился в многофункциональный офтальмологический центр с международными представительствами. К тому времени в центре было прооперировано 36 тысяч иностранцев из 122 стран. В год МНТК зарабатывал более 50 млн рублей – в основном на микрохирургических операциях по имплантации искусственного хрусталика и травматической коррекции зрения. К слову, последняя методика – нанесение насечек на роговицу – изначально выполнялась бритвой ≪Нева≫.

Мировая экспансия федоровского центра велась на суше и на море. Совместными усилиями МНТК, Совкомфлота и западногерманской компании ≪Ллойд Верфт≫ на воду был спущен корабль ≪Петр I≫, на борту которого разместилась специализированная клиника с отделениями диагностики, хирургии и медицинским пансионатом. Совместное предприятие ≪Ирис≫, организованное МНТК, Внешторгбанком СССР и несколькими французскими компаниями, продвигало методику в Европе и Азии: несколько глазных центров было построено на Кипре, в Кувейте и на Канарских островах. Затем автоматизированные клиники МНТК появились в Иордании, ФРГ, ОАЭ. Федоров сумел увлечь своими идеями Фиделя Кастро, и в Гаване тоже был открыт филиал МНТК. Федоровский диагностический центр ≪Глазосервис≫ начал работать в Риме. ≪Правда, он просуществовал всего около двух лет, – говорит Ивашина. – Помешали конкуренты, организовавшие подобный бизнес в Сан‑Марино≫.

К 90‑м годам МНТК был крупнейшим в мире профильным офтальмологическим комплексом, задавая стандарт глобальной глазной хирургии. Но единоличное лидерство длилось недолго – вскоре сопоставимое влияние приобрела появившаяся сразу в нескольких развитых странах малотравматичная методика коррекции близорукости с помощью эксимерного лазера.

ЛАЗЕРНОЕ СИЯНИЕ

В России первые эксимерные лазеры появились в середине 90‑х годов. Первую в стране клинику с лазерной специализацией открыли офтальмолог Вячеслав Куренков совместно с предпринимателем Александром Элиасбергом. ≪После окончания ординатуры мне не удалось устроиться по своему профилю, мне предложили позицию офтальмолога в поликлинике, но там не было возможности делать операции, – вспоминает Куренков. – В духе того времени я решил создать собственную практику – начал с кабинета контактной коррекции глазных заболеваний ≪Новый взгляд≫, который позже вырос в полноценную клинику≫.

На партнеров, купивших импортный эксимерный лазер и приступивших к рефракционным операциям, обрушилась волна пациентов. ≪Уже через полгода запись была на несколько месяцев вперед, – свидетельствует Элиасберг, – мы делали по 50–60 операций в день и еле‑еле справлялись с потоком≫.

Скоро у ≪Нового взгляда≫ появились конкуренты. Лазерные операции стал проводить санкт‑петербургский медицинский центр ≪Эксимер≫. ≪Один из основателей этой клиники, бизнесмен, сидя в очереди как обычный пациент, обратил внимание на наш трафик и замыслил создать такую же клинику в Питере, где он тогда жил≫, – рассказывает Куренков. Учредители ≪Эксимера≫ приобрели несколько лазеров и стали развивать сеть, открывая коррекционные центры в крупных городах страны.

К концу 90‑х на российском рынке работали уже около 10 клиник, специализировавшихся на лазерной коррекции зрения. Несмотря на то что создание каждого центра требовало не менее $1 млн, а стоимость эксимерного лазера доходила до $350 тысяч, почти каждый год в сегменте объявлялся очередной инвестор‑энтузиаст, открывавший новую клинику.

Спрос на лазерные операции подстегивали отечественные селебрити, которые с удовольствием делали такие операции, а затем рекламировали услуги лазерной коррекции зрения. В числе клиентов частных российских клиник в то время было много американцев, не желавших ждать, пока FDA одобрит в США применение эксимерного лазера в офтальмологии.

Собственные клиники начали открывать ученики Святослава Федорова. Их пути в частный бизнес, как правило, строились иначе, чем у коллег из других офтальмологических медучреждений. Многие выходцы из МНТК, успевшие обзавестись зарубежными связями, уезжали работать за границу, а затем открывали в России клиники, приближенные к новым мировым стандартам. Выходцы из МНТК Михаил Коновалов и Марина Инкарова, например, в начале 90‑х уехали в Италию и, пока практиковали там, успели открыть клинику ≪Центр Коновалова≫ в Алматы. ≪В Италии мы с женой подтвердили свой диплом, но скоро там вступил в силу дискриминационный закон, разрешавший практику исключительно резидентам, – рассказывает Михаил Коновалов. – то стало одной из причин нашего возвращения на родину в 1997 году. В Управлении делами президента создавался центр офтальмокоррекции, и мне предложили его возглавить. Это было интересное предложение, да и в Казахстан ездить было удобно. А спустя четыре года в Москве начала работать частная клиника – ≪Офтальмологический центр Коновалова≫. К тому времени у нас уже появились какие‑то средства для развития нового бизнеса≫.

Работавший с 80‑х годов в МНТК хирург Дмитрий Дементьев тоже в 90‑е уехал в Италию, а в начале 2000‑х вместе с несколькими партнерами открыл в Москве клинику ≪Новый ковчег≫. Собственный центр открыл ≪эмэнтэкашник≫ Игорь Медведев и другие федоровские последователи (подробнее – в материале ≪Снимают с глаз≫ и в таблице ≪Из орбиты≫).

Как свидетельствуют офтальмологи, основная доля – по разным оценкам, от 50% до 80% – услуг частных центров в то время приходилась именно на рефракционные операции, проводимые с помощью эксимерного лазера. ≪Поток пациентов на лазерную коррекцию зрения был очень большим. У нас на тот момент еще не было необходимого опыта для проведения микрохирургических вмешательств, таких как удаление катаракты или операции при глаукоме, поэтому количество этих операций было невелико≫, – объясняет Элиасберг.

ОФТАЛЬ-МОЛОХ

МНТК, еще в конце 80‑х освоивший хозрасчетные инструменты, в отличие от многих государственных предприятий быстро и органично влился в формирующийся офтальмологический рынок.

С одной лишь оговоркой: федоровский центр, как свидетельствуют представители отрасли, сложно воспринимал технологию лазерной коррекции зрения. ≪Сотрудники МНТК вначале негативно отзывались об этой методике≫, – утверждает Александр Элиасберг. Однако представители МНТК отвергают этот упрек, указывая, что в центре еще в 1995 году была создана модель лазера ≪Профиль‑500≫, позволяющая корригировать близорукость высоких степеней. Так или иначе, несмотря на растущую в сегменте конкуренцию и горячее увлечение Святослава Федорова политикой, ≪Микрохирургия глаза≫ лидерских позиций не утратила.

Затяжной кризис в МНТК начался в ≪нулевых≫, после трагической гибели основателя центра. Следующее десятилетие существования МНТК сопровождали корпоративные скандалы, битвы за отчужденное имущество, шумная смена руководства. Участники и свидетели этих событий сегодня дают весьма противоречивые и неоднозначные оценки того, что происходило в МНТК.

После ухода из жизни Святослава Федорова выстроенную им корпорацию по приглашению министра здравоохранения Юрия Шевченко возглавил Христо Тахчиди, до этого почти 15 лет руководивший екатеринбургским филиалом МНТК. Центр в тот момент, по словам Тахчиди, был на грани банкротства, а он взялся исправить ситуацию. ≪Это означало, что тем, кто грабил, я не дал дограбить. Я провел более 20 арбитражных и уголовных дел по возврату госимущества на миллиарды рублей. Я вернул завод [по производству искусственных хрусталиков. – VADEMECUM], научно‑экспериментальное производство, кредиты ложные, долги на $50 млн!≫ – рассказывал Тахчиди в интервью ≪Эху Москвы≫.

Альбина Ивашина, в то время еще работавшая в МНТК, настаивает на том, что финансовые показатели предприятия начали ухудшаться именно из‑за гибели основателя: ≪Когда‑то Святослав Николаевич говорил: ≪Что же с вами будет, когда меня не станет?≫ Но мы не думали, что этот раскол произойдет изнутри. Оказалось, что внутренних противников у центра больше, чем внешних. Я покинула МНТК в 2006 году. Новый директор мне предложил: ≪Или вы уйдете по‑хорошему, или будет по‑плохому≫. Мне, конечно, надо было раньше уйти, но покинуть свой институт, фактически построенный своими руками, было очень сложно≫.

Освоившись в роли главы МНТК, Христо Тахчиди взялся формировать новый тренд на рынке офтальмологических услуг – диагностику. ≪Уже через пять лет после создания филиала в Екатеринбурге я понял, что для эффективной загрузки центра нужно развивать диагностику на местах. Сначала сделали около 10 кабинетов в Екатеринбурге, потом организовали сеть мини‑центров в Свердловской области и в пяти соседних регионах≫, – вспоминает Тахчиди. И поясняет: сетевая диагностика позволила широко выявлять заболевания на ранних стадиях и ритмично загружать мощности филиала. Это, в свою очередь, существенно снизило затраты на лечение, увеличило оборот коек и повысило производительность труда. ≪Например, больной с классической катарактой на ранней стадии – это 10–15‑минутная операция и два часа пребывания в стационаре. В то же время на поздних стадиях заболевания при появлении осложнений на операцию уходит час и пациенту нужна длительная послеоперационная реабилитация. И главное, при этом всегда получается более низкий зрительный результат≫, – говорит офтальмолог.

По словам Тахчиди, мини‑центры обеспечивали 62% операционного дня, и к началу 2000‑х в екатеринбургском филиале производилось 32 тысячи операций в год: ≪Это был лучший результат в системе МНТК. Для сравнения, следующий за нами санкт‑петербургский филиал проводил в этот же период около 18 тысяч операций≫.

По инициативе Тахчиди в структуре МНТК появилось более 80 диагностических центров: ≪Когда я только пришел на должность гендиректора, в МНТК в общей сложности проводилось порядка 160 тысяч операций и около 300 тысяч обследований в год. За 10 лет эти показатели увеличились до 352 тысяч и 1 млн соответственно≫.

Тем не менее Христо Тахчиди не удалось продержаться в качестве топ‑менеджера МНТК больше десятилетия. В 2010 году в центр зачастили проверяющие из всевозможных контрольных ведомств. Ревизии, по словам Тахчиди, никаких существенных нарушений не выявили, однако в ноябре 2011 года по решению Минздравсоцразвития трудовой договор с гендиректором был расторгнут. В СМИ волюнтаризм ведомства объяснялся жалобами пациентов, многочисленными нарушениями регламента госзакупок, прецедентами незаконной коммерческой деятельности. Мосгорсуд доводы контролеров и Минздравсоцразвития не подтвердил, и в апреле 2012 года Тахчиди был восстановлен в должности. Но одновременно с решением суда о восстановлении Тахчиди получил еще один приказ ведомства об увольнении, оспорить который в суде бывшему главе МНТК не удалось.

ДВИЖИМЫЙ КАТАРАКТОЙ

Сегодня рынок офтальмологической хирургии пришел в штилевое равновесие. Ежегодно в России проводится около 800 тысяч операций, примерно половина из них – по удалению катаракты. Бум лазерной коррекции зрения стих, и клиники – как частные, так и государственные – свернули в сторону хирургических вмешательств по поводу катаракты, глаукомы, отслойки роговицы. ≪Если раньше мы могли делать ежемесячно более тысячи рефракционных операций, то теперь их количество сократилось в разы, – говорит Александр Элиасберг из клиники ≪Новый взгляд≫. – Из‑за усиления конкуренции на рынке рентабельность бизнеса упала. Потребность в операциях лазерной коррекции зрения у населения по‑прежнему высока, однако сейчас пациенты стали более осторожно принимать решения о проведении такого вмешательства и более тщательно подходить к выбору клиники. С другой стороны, за это время мы уже приобрели значительный опыт проведения операций по поводу катаракты, глаукомы, отслойки сетчатки, а также витреоретинальных операций, и сейчас доля таких вмешательств в общем операционном объеме клиники растет≫. Примерно 60–70% всех вмешательств, проводимых в Центре Коновалова, также составляют операции по удалению катаракты.

≪Частные клиники в этой области пока несколько отстают по общему количеству операций по поводу катаракты, но в сумме уже приближаются к государственным учреждениям≫, – предполагает Марина Инкарова. Стандартный набор операций, включающий как микрохирургические вмешательства, так и лазерную коррекцию ФРК, Lasik, SuperLasik, предлагают пациентам практически все операторы офтальмологического рынка.

Флагманская корпорация сегмента МНТК ≪Микрохирургия глаза≫ им. академика С.Н. Федорова преодолела бурю. Христо Тахчиди оставил попытки восстановиться в должности директора центра, и сейчас он работает проректором по лечебной работе в РНИМУ им. Н.И. Пирогова. А центр возглавляет бывший главный врач Курской областной больницы Александр Чухраев (интервью с ним – на стр. 22).

На рынок вышли крупные инвесторы и спонсоры. В 2011 году миллиардер Алишер Усманов оказал содействие в создании клиники Дмитрия Дементьева – Международного офтальмологического центра в Москве. Вячеслав Куренков, вышедший более 10 лет назад из состава учредителей клиники ≪Новый взгляд≫, привлек инвестиции для авторского проекта ≪Клиника доктора Куренкова≫ и сейчас планирует открыть еще один центр – ≪Первую глазную клинику≫.

Большинство игроков движется к развитию комплексного формата, стараясь оперировать в номенклатуре услуг мощностью всех существующих в сегменте направлений. При этом многие операторы рынка делают акцент на диагностике. ≪Перед открытием центра мы изучили международную практику и, помимо базовой диагностики, включили огромный арсенал дополнительных исследований, позволяющих выявить на ранних стадиях любые патологии глаза≫, – рассказывает генеральный директор Международного офтальмологического центра Елена Гаевская. Сетевые игроки, не забывая о коммерческих возможностях диагностических кабинетов, добавляют в набор и продажу оптики.
http://vademec.ru/magazines/article4954 … L=business

Неактивен

 

#18 2015-02-17 07:25:09

Павел Андреевич
Moderator
Зарегистрирован: 2007-04-08
Сообщений: 4207
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Прочитать текст не возможно. Но Федоров должен был идти под суд, поэтому его гибель многие рассматривают как самоубийство. Хотя оснований прямых для этого нет. Съедая огромный кусок госбюджета неплохо было говорить о хозрасчете. И куда кораблик делся? А станция метро в деревне? Ой много вопросов осталось. Тахчиди, видимо, докопался до чего-нибудь, чего его Голикова свергла быстро и навсегда. А жаль - классный мужик.

Неактивен

 

#19 2015-02-19 13:33:02

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Вот еще на тему "платных услуг".
Частные клиники попросили разрешить им получать доплату с пациентов

Ассоциации частных клиник Москвы, Санкт-Петербурга и Нижнего Новгорода и "Деловая Россия" обратились к министру здравоохранения Веронике Скворцовой с просьбой законодательно разрешить частным клиникам, которые участвуют в реализации программ обязательного медицинского страхования (ОМС), получать с пациентов доплату - разницу между тарифом ОМС и реальными затратами на лечение.

- Для нас принципиальным является то, что такая возможность участия пациентов в софинансировании медицинских учреждений заложена в Стратегии развития здравоохранения России до 2030 года и на дальнейшую перспективу, - прокомментировал для "РГБ" эту новость президент Ассоциации частных клиник Москвы и ЦФО Александр Грот. - Есть это предложение и в Дорожной карте по развитию негосударственного сектора здравоохранения, разработанной Агентством стратегических инициатив. Мы провели опрос населения и убедились, что доля тех, кто обращается в частные клиники, из года в год растет. Причем довольны качеством обслуживания в них гораздо больше пациентов, чем в муниципальных и государственных клиниках, - 70% против 50. Но для того чтобы определиться с объемом возможного участия частного сектора, необходимо провести "демаркацию" программы ОМС, то есть определить конкретно, что в нее входит, а что нет.

Частные клиники уже три года могут участвовать в реализации программ обязательного медицинского страхования, то есть лечить граждан с полисом ОМС бесплатно. Но беда в том, что тариф ОМС не покрывает все расходы частников - например, инвестиции в оборудование или дополнительные сервисы. Поэтому они не так уж охотно "впрягаются" в государственный заказ. Но, несмотря на это, число тех, кто в них обращается, растет, значит, люди согласны платить личными средствами за качество, скорость и комфорт?

В принципе уже сегодня можно подсчитать, какова разница между тарифом ОМС за ту или иную услугу и ее ценой в частных клиниках, то есть сколько пришлось бы доплачивать пациентам. Например, за прием у терапевта муниципальная поликлиника получает 300 руб., а в частном медцентре такой прием стоит около 1000 руб. Значит, пациенту пришлось бы доплатить разницу в 700 руб., но это все же лучше, чем 1000. А в более дорогих видах помощи разница в пользу пациента оказалась бы еще существеннее.

- Мы идею тоже поддерживаем, - заявил председатель правления Объединения частных медицинских клиник и центров Сергей Мисюлин. - Ведь в государственных, по идее бесплатных, медучреждениях разрешены платные услуги, почему в частных, реализующих бесплатные услуги, невозможны соплатежи?

- В нашем городе в программах ОМС участвует около 130 частных медицинских организаций - примерно 10% от всех имеющихся, - рассказал "РГБ" председатель Ассоциации частных клиник Санкт-Петербурга Александр Солонин. - Но для нас очевидно - тарифы не покрывают себестоимость услуг. Доплаты позволили бы включиться в оказание населению медицинских услуг по полисам ОМС большему числу клиник. А это повышало бы доступность и качество помощи в целом.

Вообще же некоторые виды услуг частники выполняют даже дешевле, чем государственные учреждения. Пример такого парадокса есть - сегодня частные лаборатории в крупных городах почти вытеснили небольшие лабораторные службы при поликлиниках и больницах. Они оснащены самым современным оборудованием, хорошим транспортом и при больших объемах работы сделали себестоимость каждого анализа значительно меньше. Так, одна петербургская сетевая лаборатория, имеющая 56 пунктов сдачи анализов, выполняет в день до 30 тысяч анализов с высоким качеством. Не отстают от нее и другие мощные лаборатории, которым поликлиники по договорам передают выполнение анализов своих пациентов. Точно так же могли бы взять на себя часть нагрузки муниципальных поликлиник и больниц частные медучреждения.

- Пока в рамках ОМС наши клиники оказывают специализированную помощь по тарифам, которые перешли в ОМС из высокотехнологичной медицинской помощи, - рассказал "РГБ" вице-президент группы компаний "Медси" Александр Троицкий. - Для нас модель "ОМС + софинансирование", безусловно, является наиболее приоритетной. Мы надеемся, что тарифы ОМС будут расти, а государство разрешит софинансирование: доплатив разницу между тарифом и реальной стоимостью медицинской услуги, пациент получит высококачественную медицинскую помощь.

- Ярых оппонентов у этой идеи тоже немало, - рассказал на условиях анонимности один из руководителей-частников. - Это главные врачи муниципальных и государственных медцентров. Такой поворот может лишить их притока средств от платных услуг, которыми они имеют право распоряжаться по своему усмотрению. Это, конечно, их пугает. А пациентам такой вариант был бы только выгоден.

- Чтобы эти идеи стали реальностью, необходимы изменения на законодательном уровне, - поясняет Александр Грот. - Нужен федеральный закон о государственно-частном партнерстве, дополнения в законы "Об обязательном медицинском страховании в РФ", "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" - сейчас сотрудники частных медучреждений лишены, например, права на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, какое имеют их коллеги в муниципальных и государственных учреждениях. Необходимо также разрешить частным учреждениями тратить средства, полученные по программам ОМС, не по жестким параграфам сметы, а по своему усмотрению - на реальные нужды.
http://www.rg.ru/2015/02/10/kliniki.html

Неактивен

 

#20 2015-02-25 10:18:16

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Доклад: более половины пациентов больниц в России платят за лечение
Более половины пациентов больниц РФ платят за лечение в стационарах, 30% - за амублаторное лечение и еще 65% - за стоматологические услуги, сообщается в докладе Аналитического центра при правительстве РФ.
Более половины пациентов российских больниц вынуждены платить за лечение, говорится в 17-м докладе о человеческом развитии в РФ, подготовленном Аналитическим центром при правительстве РФ. Доклады о человеческом развитии готовятся национальными экспертами стран по заказу и при поддержке Программы развития ООН.

"Более 50% пациентов платят за лечение в стационарах, 30% — за амбулаторно-поликлиническую помощь, 65% — за стоматологические услуги", — говорится в основных тезисах доклада, распространенных во вторник.

Эксперты, готовившие доклад, констатируют увеличение доли платных медицинских услуг, оказываемых в России.

"Платность медицинских услуг нарастает, причем в хаотичной и неконтролируемой форме, когда неожиданно и непрозрачно вводится плата за услуги, которые формально должны предоставляться бесплатно, а пациенты лишены защиты в сфере платных услуг и неформальных платежей", — говорится в докладе.
РИА Новости http://ria.ru/society/20150224/10493178 … z3Sjs1Te8c

Неактивен

 

#21 2015-02-25 13:48:08

дмитрий борисович
Member
Зарегистрирован: 2010-04-01
Сообщений: 1458
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Anna написал:

более половины пациентов больниц в России платят за лечение

что подтверждает утверждение о пребывании скворцовой в параллельной реальности. мир содействия страховым компаниям.

Неактивен

 

#22 2015-02-26 12:42:30

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

В 2014 году Счетная палата выявила многочисленные нарушения при реализации мероприятий в системе здравоохранения - Александр Филипенко
Выступая в Государственной Думе в рамках «правительственного часа», на котором обсуждалась ситуация в сфере здравоохранения, аудитор Счетной палаты Российской Федерации Александр Филипенко рассказал о наиболее значимых проблемах в этой сфере, выявленных в ходе проверок контрольного органа.

В первую очередь он отметил проблемы, связанные с реализацией программы госгарантий (ПГГ) и базовой программы обязательного медицинского страхования (ОМС). «В связи с тем, что эти программы по сути были рассчитаны исходя из фактических затрат медорганизаций, а не на основе стандартов, как того требует законодательство, объективно рассчитать требуемый объем финансовых ресурсов не представляется возможным. В итоге в 2014 году 59 регионов утвердили свои программы с дефицитом средств бюджета на 102 млрд. рублей, дефицит средств ОМС по 59 территориальным программам составил более 55 млрд. рублей. Еще больший дефицит ПГГ мы прогнозируем в течение 2015 года», - заявил Александр Филипенко.

При этом он отметил, что, несмотря на поручения Президента и требования законодательства, в 2014 г. действенный мониторинг и контроль за реализацией территориальных программ Минздравом не проводился. «Только по отдельным проверкам Счетной палаты было выявлено нарушений при формировании и реализации терпрограмм на сумму свыше 23,5 млрд. рублей», - констатировал Александр Филипенко.

Он также обратил внимание на снижение доступности и качества медицинской помощи, в том числе в связи с проводимой оптимизацией сети медицинских организаций. При этом особенно настораживает сокращение медработников. Например, Московская область при существующем дефиците планирует в рамках оптимизации уволить около 2 тысяч врачей. «Сейчас мы проводим проверку целесообразности и эффективности таких мероприятий», - добавил аудитор.

Другая проблема, которую отметил аудитор, - это рост платных медицинских услуг. «За 2014 год, - заявил Александр Филипенко, - объем платных медуслуг вырос более чем на 20%, что может свидетельствовать о замещении бесплатной медицинской помощи платной».

В этой связи аудитор также обратил внимание на ограниченное участие медучреждений в системе ОМС. «Несмотря на продолжающееся сокращение федерального финансирования, участие федеральных медучреждений в системе ОМС остается ограниченным. Те объемы медпомощи, которые им выделяют регионы, значительно ниже их возможностей и поданных в терфонды заявок», - констатировал аудитор. Например, по медорганизациям ФМБА, оказывающим помощь в закрытых территориальных образованиях (ЗАТО), сокращение финансирования в 2014 г. составило в среднем 10%. Соответственно оно было замещено ростом платных услуг. В результате по итогам 9 мес. 2014 года доходы от платных услуг медорганизаций ЗАТО уже на 39 млн. рублей превышали доходы за весь 2013 год. При этом все население ЗАТО является прикрепленным и должно получать медпомощь в рамках программы госгарантий.

Как сообщил аудитор, с 2014 года все планирование в здравоохранении и расходование средств осуществляется в соответствии с госпрограммой «Развитие здравоохранения». Однако до настоящего времени изменения в программу не внесены и замечания Счетной палаты не учтены. «В результате, финансовое обеспечение госпрограммы не соответствует параметрам федерального бюджета за 2014 год почти на 3 млрд. рублей и за 2015 год на 11 млрд. рублей», - отметил Александр Филипенко.

Рассказывая о нарушениях, выявленных Счетной палатой в ходе проверок медучреждений, аудитор обратил внимание на большое количество нарушений при закупках медоборудования. «По направленным материалам в следственные органы уже возбуждено 10 уголовных дел. Также установлено неэффективное использование учреждениями медоборудования на общую сумму свыше 1 млрд. рублей», - сообщил аудитор.

Отдельное внимание в своем выступлении аудитор уделил проблемам в области лекарственного обеспечения населения. В частности, аудитор отметил высокую зависимость от импортных лекарств. «В перечень жизненно-необходимых и важнейших лекарственных препаратов включено 597 наименований, из которых 37% в России не производятся. 18 наименований только фасуется в России, при этом их стоимость превышает импортные аналоги», - сообщил Александр Филипенко. Он также привел данные РОССТАТа, согласно которым производство отечественной фармпродукции в 2014 году сократилось более чем на 6%. «Одновременно на 11% сократился импорт лекарств. Это создает серьезные риски снижения доступности для населения», - сказал Александр Филипенко.

В числе проблем лекарственного обеспечения докладчик также отметил рост числа отсроченных рецептов на льготное лекарственное обеспечение и значительный разброс цен на один и тот же препарат, который в одном регионе закупается в 2,5 раза дороже, чем в соседнем.

Завершая выступление, аудитор подчеркнул, что решение обозначенных проблем требует совместной работы Министерства здравоохранения и регионов.
http://www.ach.gov.ru/press_center/news/20865

Неактивен

 

#23 2015-02-27 16:25:39

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

№06 16 ФЕВРАЛЯ 2015

  Роман Кутузов

«Надо, безусловно, лечиться в той стране, где ты живешь»

«Надо, безусловно, лечиться в той стране, где ты живешь»
На чем взросла одна из крупнейших частных клиник – ОАО «Медицина»

В 2012 году Международная финансовая корпорация IFC приобрела 6% основанной Григорием Ройтбер­гом многопрофильной клиники за $35 млн, оценив, таким образом, весь его бизнес более чем в $500 млн. В интервью VADEMECUM Ройтберг рассказал, как вспышка СПИДа в Элисте, августовский путч 1991 года в Москве, болезнь известного дипломата и дружба с Михаилом Ульяновым помогли ему построить клинику с выруч­кой в 3,3 млрд рублей.

«БЫЛО ВИДНО, ЧТО НАША МЕДИЦИНА В ПОЛНОМ ПРОВАЛЕ»

– Можно сказать, что ОАО «Медицина» – первая в России частная клиника?

– Думаю, нет. Мы возникли в 1990 году, а Центр эндохирургии и литотрипсии (ЦЭЛТ) Александра Бронштейна был создан на два года раньше. Мы, кстати, работали вместе с Бронштейном в москов­ской 7‑й городской больнице. Он был завотделе­нием, я тоже, после защиты дисертации я ушел в медицинский институт, а он остался и органи­зовал свой кооператив. Он часто помогал мне советом, да и реальную помощь оказывал. Но еще до ОАО «Медицина» у нас тоже был кооператив, «Пульс» назывался, созданный практически одно­временно с ЦЭЛТ.

– Когда вы поняли, что нужно что‑то делать в сфере частной медицины?

– Не было никакого такого гениального прозре­ния. Просто в стране в то время медицинская помощь находилась в ужасном состоянии. В 1985 го­ду я был юным 34‑летним врачом и работал в 3‑м Медицинском институте [ныне Московский государственный медико‑стоматологический университет им. А.И. Евдокимова. – VADEMECUM] доцентом на кафедре терапии. Только что защитил докторскую, но какие у меня были перспективы? Стать со временем завкафедрой? Возможно, но этого казалось мало. Знаете, почему мало? Кафедра – это хорошо, но ты никогда не сможешь сделать лечебное учреждение таким, как тебе хочется.

А мне хотелось, чтобы это было что‑то особенное, где я буду лично все контролировать и следить за тем, чтобы каждый пациент получал максимум. Мечтал, что у меня будет свое терапевтическое отделение. Где? Ну, уеду куда‑нибудь, и даже при­кидывал, куда. Но тут пришел Михаил Горбачев и сказал: вот программа на 500 дней, выполним ее – и у нас будет, как в Швейцарии. И я поверил.

– До сих пор ждете, когда станет, как в Швейцарии?

– До сих пор. Мы ждем мессию 2 тысячи лет, почему же я не могу дождаться гораздо более простого события? Если серьезно, мне показа­лось, что можно сделать что‑то интересное прямо здесь, причем быстро. В 1988 году мы с друзьями создали кооператив «Пульс» и начали со скорой помощи. Во‑первых, это было дешево, во-вто­рых, доходно и легко организовать. При этом уже начинался распад СССР, и было видно, что наша медицина в полном провале.

– И какова была экономика вашего первого бизнеса?

– Помните, в 1988 году была вспышка СПИДа в Элисте? Там детей заразили в роддоме, матерей, потому что не было ничего, в том числе одноразо­вых шприцев. Иностранцы, которые здесь тогда жили и работали, страшно боялись СПИДа. Вот с иностранцев мы и решили начать.

Первую машину я сам пригнал из Антверпена, она обошлась в $3–5 тысяч, не помню точно. Не новая, конечно, на новую денег не было, но еще за $3 ты­сячи мне ее привели здесь в полный порядок, по классу люкс. Проблема ведь была не только в устаревших советских машинах – тогда и врачей нормальных не осталось почти, чтобы они были трезвыми, в красивых, чистых халатах, вежливо разговаривали с пациентом и разбирались со всем необходимым оборудованием, начиная с тех же од­норазовых шприцев и медицинских перчаток. Вот мы все это обеспечили и предложили иностранцам. Поначалу сами ходили по домам, где жили ино­странцы, и расклеивали объявления, что появилась такая услуга.

Врачи получали $50 в месяц, а водители, которые тогда обнаглели совсем, – $150 в месяц, что было продиктовано не моим желанием, а ситуацией с зарплатами на рынке труда. Потом, конечно, жизнь все расставила по местам.

Вызовов поначалу было немного, четыре‑пять в день, но иностранцы платили по $100 за вызов – фантастические по тем временам деньги. Для пони­мания: тогда квартира на Ленинградском проспекте стоила $3 тысячи. Я немного позже купил такую на честно заработанные. Все расходы с учетом амор­тизации машины укладывались в $100 в день. Такой рентабельности бизнеса – 400–500% – у меня с тех пор больше не было и, наверное, уже не будет.

– И вы начали его масштабировать?

– Вскоре у нас было уже три машины, мы, как по­ложено, организовали диспетчерскую, в которой дежурил круглосуточно один человек. И тут случился августовский путч 1991 года. Городская скорая помощь отказалась участвовать в обороне Белого дома – все боялись и не знали, что дальше будет. Меня попроси­ли помочь, и мы поехали, нам казалось, что мы защи­щаем демократию, а путчисты вызывали отторжение.

Когда прибыли к Белому дому, площадь была уже перекрыта баррикадами. На них бросили что‑то, сде­лали подъем, чтобы мы могли переехать, но водитель отказался, говорил: «Я не дам разбить машину». Ну, тогда я сел за руль сам и переехал благополучно через баррикаду.

На следующее утро, когда победили «наши» – или они теперь уже не наши, сейчас поди разберись, – эта сце­на попала в передачу CNN, а оттуда и на другие телека­налы, что послужило для нас очень хорошей рекламой.

Мы, кстати, действительно тогда нескольким людям помогли, кто‑то потерял сознание, кому‑то нехоро­шо стало. Травм, к счастью, почти не было, кроме одной драки с солдатами. Но, честно говоря, было страшно, я же человек невоенный, а там постоянно ходили слухи, что будут штурмовать, что едут тан­ки… Очень страшно. За эти события мне дали ме­даль «Защитнику Белого дома» [официально медаль называется «Защитнику свободной России». – VADEMECUM].

«МЫ ДАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ СОВЕТСКОМУ ЧЕЛОВЕКУ ЗА СВОИ ДЕНЬГИ, БЕЗ ПРОБЛЕМ ПОПАСТЬ НА ПРИЕМ К ПРОФЕССОРУ»

– Куда везли пациентов ваши «скорые»?

– В городские больницы, где мы арендовали пала­ты, – в 59‑ю ГКБ, в 31‑ю и другие, не помню точно. Мы привели палаты в человеческий вид, в каждой дежурил наш доктор.

А потом Ельцин объявил о борьбе с привилегиями. Знаменитой спецбольнице Четвертого главного управления Минздрава на Мичуринском проспекте, в которой когда‑то умирали советские генсеки, пред­писали обслуживать всех. Такое было политическое завихрение, ведь больница была роскошной и очень высокого уровня. Ельцин объявил, что больница принадлежит народу, а раз народу, значит, и нам – так мы рассудили. Больница тогда фактически пустовала, спецконтингент уже ушел, а размещать платных больных им еще не разрешили.

Воспользовавшись этим, мы договорились с ними и арендовали целый этаж – 20 коек. Помимо прочего, у нас был важный козырь – свободно конвертируе­мая валюта. Мы платили, если я правильно помню, $40 в сутки за пустующую койку и $150 за койку с пациентом. И это было больше, чем зарабатывала вся остальная больница, такое было соотноше­ние доллара к рублю [например, с 1 июля по 31 дека­бря 1992 года курс вырос со 125 до 414 рублей за $1. – VADEMECUM]. Благодаря собственной «скорой» мы быстро заполнились.

А потом произошло еще одно неожиданное событие: судьба всегда посылает какие‑то знаки, главное – уметь их распознать. К нам попал высокопоставлен­ный дипломат, посол одной из ведущих западных стран, у него была экстренная ситуация. Его опери­ровал академик Михаил Перельман, который у нас тогда работал, операция прошла успешно. Я угово­рил главврача нашей больницы положить дипломата в спецсектор для членов Политбюро. И этот человек, высокопоставленный и богатый, когда осмотрелся, воскликнул: «Такого просто не может быть!» Это была шестикомнатная палата, с кухней, спальней, гостиной, рабочим кабинетом, комнатой для ох­раны (с отдельной кухней и туалетом) и так далее. На стенах – настоящие картины, приборы – че­канное серебро. К нему начали ходить послы, весь дипкорпус его навещал, а я их лично встречал, и это, конечно, была для нас потрясающая реклама. Они спрашивали, сколько стоит вся эта невероятная роскошь, а я отвечал: $200 в сутки. Так они стали эту палату арендовать и ложиться в нее даже без особой необходимости в лечении, просто как в суперро­скошный гостиничный номер. Для нас это были огромные деньги по тем временам.

– А своим собственным ЛПУ вы когда решили обзаве­стись?

– То, что нам нужна своя поликлиника, стало понят­но очень быстро. В 1991 году, перед самым развалом СССР, мы купили старое здание детского сада на ули­це Мосфильмовской, отремонтировали его, постави­ли ультразвук, электрокардиографы, велоэргометры. Это был не премиальный сегмент, но вполне нор­мальная, даже по современным меркам, поликлини­ка, и очень хороший коммерческий проект. Ведь что мы сделали? Дали возможность простому советско­му человеку без очередей, взяток и унижений, за свои деньги, без проблем попасть на прием к профессору. Это было очень необычно для того времени.

Мы даже устраивали что‑то вроде «гастролей» – со­бирали 30–40 врачей разных специальностей, в том числе пять‑шесть профессоров, необходимое обору­дование, договаривались с клубом на определенный день (обычно выходной) и вывозили их, и они в этом клубе вели прием. И в Подмосковье вывозили, и даже в Феодосию.

Мы дали докторам возможность заработать, а лю­дям – получить квалифицированную консультацию.

«МЫ ЗАНОВО ИЗОБРЕЛИ ФИНАНСОВУЮ МОДЕЛЬ, ПРЕКРАСНО РАБОТАЮЩУЮ, НАПРИМЕР, В США»

– Когда вы перебрались в центр Москвы?

– В 1993 году. Правда, это здание во 2‑м Твер­ском‑Ямском переулке было меньше на три этажа. Раньше здесь была недостроенная поликлиника Союза театральных деятелей (СТД). Ее выставили на конкурс, в котором участвовало много органи­заций. Хорошо, что СТД тогда возглавлял великий Михаил Ульянов. Он ничего не понимал, конечно, в медицине, но в нем была какая‑то хозяйственная сметка, чутье, может, от папы – председателя кол­хоза, не знаю. Он сказал: «Мне надо на них посмо­треть». Приехал к нам на Мосфильмовскую посмо­треть, атмосферу почувствовать. Говорит: а что же меня охранники без документов пропустили? А те отвечают: «Мы маршала Жукова в лицо знаем!» Мы с ним очень подружились потом.

В общем, конкурс мы выиграли, там была довольно сложная сделка. Мы обязались лечить бесплатно членов СТД, а также жителей окрестных домов, а взамен получили право приобрести и достроить здание плюс кое‑какие налоговые льготы. Это был отнюдь не подарок, только единовременный платеж за право аренды составил по тем временам очень большую сумму, 180 млн рублей, кажется.

В том же году мы открылись на новом месте и нача­ли искать корпоративных клиентов.

– Заключали договоры со страховыми компаниями?

– Что вы! Страховых тогда на этом рынке и близко не было. Мы сами действовали как страховая ком­пания. Приходили и спрашивали: «Вы хотите своих сотрудников у нас лечить? Вот такая‑то абонентская плата за человека». Одним из первых клиентов, помню, стало частное кафе на Кропоткинской, 36. Потом был «Аэромар», предприятие, которое произ­водит бортовое питание для пассажиров авиакомпа­ний, – это уже тысяча человек сразу. И только много позже я узнал, что мы заново изобрели финансовую модель, прекрасно работающую, например, в США, когда роль страховщика исполняет медицинское учреждение.

– Какие услуги вы предлагали клиентам?

– Изначально здесь была только поликлиника, ам­булаторный прием. Потом мы построили стационар на шестом этаже и в 1998–2000 годах достроили еще три этажа, это при работающей клинике, не прекра­щая приема больных.

– А как же финансовый кризис 1998 года? У вас рас­ценки были в долларах?

– Нынешний финансовый кризис для меня уже пятый. Так что я только улыбаюсь, когда слышу стенания. Вот в 1998 году действительно был кри­зис, когда рубль за короткое время рухнул по отно­шению к доллару почти в пять раз. Расценки у нас были в долларах, но резко снизился поток пациен­тов, корпоративные клиенты стали отказываться от контрактов. Мы разобрали крышу, представляете, а стройку оплачивать уже нечем. Предназначенные для этого деньги лежали в банке «Столичный» и ка­нули в небытие вместе с банком и его владельцем. Пришлось выкручиваться, договариваться со стро­ителями о рассрочке, со страховыми компаниями, наоборот, о каких‑то платежах вперед. И знаете, люди как‑то шли навстречу, приспосабливались, всем надо было выжить, и никто не хотел никого «убивать».

«ЛЮБЫЕ ПОДАЧКИ – ЭТО ЗАВИСИМОСТЬ»

– Вам не довелось столкнуться с бандитами, попытка­ми рейдерства, коррупцией?

– Меня часто об этом спрашивают, особенно иностранцы: «Как вы обходитесь с мафией?» и все в таком роде. Я не знаю даже, о чем речь, мы никогда никому не платили. В 1998 году в Давосе был «русский стол», и я там даже поссо­рился с президентом Mercedes, который сказал, что Mercedes в Москве якобы платит деньги какой‑то мафии. Я сказал: вы знаете, почему вы платите? Потому что сами возите без нало­гов машины, поэтому вам приходится платить за «крышу». У нашего государства есть много не­достатков, но я не люблю неправду. Мы никогда не платили никому и не давали взяток. Если к нам приходят, например, СЭС или пожарный надзор и говорят, что у нас есть какие‑то недостатки, я вызываю иностранных аудиторов, которые для нас составляют план, как все исправить. Я его отсылаю в инспекцию и говорю, что за год мы все сделаем, и мы это делаем. В итоге к нам во всех этих инстанциях очень уважительно относятся. А что такое рейдеры – я вообще не знаю, точнее читал книжку Павла Астахова «Рейдер», но сам никогда не сталкивался, и друзья мои не сталкивались.

– Я слышал, у вас особые отношения с мэрией?

– Вовсе нет. Чего нам мэрия дала больше, чем кому‑либо другому? Никогда и ничего. Соседнее здание для строительства второго корпуса нашей клиники мы выкупили полностью за свои средства у частных собственников по рыночной цене.

Эпопея получения всех разрешений на строитель­ство длилась четыре года. Чем нам помог Юрий Лужков, это когда мы уже в ходе строительства решили изменить проект и вместо девяти этажей возвести 12. Обычным путем такое согласование занимает полтора‑два года, а Юрий Михайлович сделал нам это разрешение за месяц.

Мы, конечно, с властями стараемся поддерживать хорошие отношения, но никогда ничего от них не получали даром, и поэтому независимы. Даже если дали бы, я бы не взял. Любые «подачки» – это зависимость. Хотя не лично нам, а нашей отрас­ли в целом, надо сказать, российские власти дали немало, но об этом редко говорят почему‑то. Мы не платим налога на прибыль, можем эти средства инвестировать, мы не платим НДС, мы не платим таможенные сборы при ввозе высокотехнологичного оборудования. Все это миллионы долларов эконо­мии, между прочим.

«ЕСЛИ ИДЕЯ КРАСИВАЯ, ОНА И ДЕНЬГИ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИНЕСЕТ»

– С нынешним финансовым кризисом как справляе­тесь?

– Чем плох кризис – это опять переход на ручное управление. Когда все работает в нормальном режи­ме, я могу заниматься чем‑то еще, в том числе лечеб­ной деятельностью, уделять больше внимания моей кафедре (кафедре терапии Второго медицинского института), заниматься научной работой. А сейчас приходится лично решать возникающие проблемы.

– Строительство второго корпуса с онкологической клиникой уже оправдывает себя?

– Мы вложили $145 млн, новый корпус плюс ре­конструкция всей клиники. Конечно, эти вложе­ния окупятся. Открытый нами онкологический центр очень востребован. В России от постановки онкологического диагноза до смерти больного, по данным бывшего главного онколога Минздрава Валерия Чиссова, проходит 2,5 года. В Германии это 12,5–14 лет. Мы боремся вот за эти 12 лет человече­ской жизни, это благородно, красиво и, безусловно, небесплатно.

– Какой тогда человеку экономический смысл лечить­ся у вас? Он ведь может лечиться в той же Германии. У вас лечение дешевле?

– Смысл в том, что он будет жить. Забудем на се­кундочку про деньги. Разве удобно лечиться в отсутствие родных людей? Любой человек – герой, пока здоров, а среди тяжелобольных я таких почти не видел. Человеку тяжело, больно и страшно, ему нужна поддержка. А вы говорите ему: езжай в Герма­нию или Израиль, где другой язык, другие стены, где все другое. И потом, за один раз ведь не вылечишь­ся, придется туда все время ездить. Поэтому если стоимость одинаковая, надо, безусловно, лечиться в той стране, где ты живешь. А потом, вы знаете, что в нашей клинике сегодня половина онкологических больных – это люди, которые так или иначе лечи­лись за рубежом? Чем там лучше? С тех пор, как мы сертифицировались по международному стандарту медпомощи JCI, мы знаем, что клиник такого же ка­чества в США всего 5–10%, в Германии еще меньше, а в Швейцарии всего две. Существует, конечно, неко­торое недоверие, вот его мы и пытаемся преодолеть.

– Какая у вас выручка?

– Согласно плану. EBITDA – 1,2 млрд рублей. Если считать доллар по 30 рублей, это много, а если по 68, то уже гораздо меньше. Выручка в 2014 году состави­ла 3,3 млрд рублей.

На онкологию, кстати, приходится только 15–20% выручки, я о ней много говорю, потому что этот проект новый и мне очень нравится. У нас общая медицина, офтальмология, кардиохирургия и другие медицинские направления впечатляют не меньше.

Сейчас к нам в день приходит 1 800 человек, но ког­да‑нибудь, через два‑три года, будет до 3 тысяч в день. Но каждый при этом будет чувствовать осо­бенную заботу и внимание.

– Как планируете дальше развивать клинику?

– Мы развиваемся, когда делаем то, что нужно лю­дям. Сделали, например, кабинет сомнологии. 30% жителей Москвы имеют те или иные нарушения сна, каждый десятый нуждается в серьезной коррекции. Представляете цифры, сколько людей не знают, куда обратиться? Мы будем им помогать. Принесет это деньги? Конечно. Являются ли деньги при этом само­целью? Нет, поверьте, этот проект прежде всего кра­сивый. Если идея красивая, она и деньги обязательно принесет. Второе – кабинет памяти. Нарушения памяти, которыми мы занимаемся, самые разные. Москва и область – это сотни тысяч нуждающихся, а пойти им некуда. Мы сделали программу целую, как в Германии. Будет она востребована? Да, конечно. И таких проектов запустим 30 в течение года.

– А что с вашим проектом строительства нового боль­шого медцентра в Химках?

– Мы купили землю, полностью разработали проект. Сейчас не знаю, что будет, мы все приостановили на несколько месяцев. На строительство нужны деньги, а брать кредит под 25% годовых мы не можем. Проектное финансирование, о котором Ольга Голо­дец [вице‑премьер. – VADEMECUM] и Эльвира Набиуллина [глава Центробанка. – VADEMECUM] говорили в присутствии президента, пока не работает. Я буду писать пред­седателю правительства письмо, потому что и при нем об этом говорилось. У нас есть 30% собствен­ных средств, у нас есть чем гарантировать кредит, но 25% – это слишком много. Государство обещало дать проектное финансирование под 11% годовых. Мы, конечно, расстроены, потому что рассчитывали, что уже через год Центр ядерной медицины, первый блок новой больницы в Химках, будет запущен.
http://vademec.ru/magazines/article5013 … L=business

Неактивен

 

#24 2015-03-03 12:28:18

Anna
Member
Зарегистрирован: 2008-03-18
Сообщений: 3460
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Как идет процесс легализации платных медицинских услуг?
В Москве идет легализация платных медицинских услуг в бюджетных учреждениях. Такую точку зрения высказал Агентству городских новостей «Москва» заместитель мэра столицы по вопросам социального развития Леонид Печатников.
«Что касается роста платных услуг, то на мой взгляд речь идет скорее о их легализации. Поскольку ФЗ 83 дает бюджетным учреждениям право предоставлять платные услуги за пределами государственной программы госгарантий, то бюджетные учреждения поставили кассы, и те деньги, которые раньше – для вас это не секрет - платились просто в карманы, сегодня начали поступать в кассу и стали абсолютно законным доходом бюджетных учреждений. И ничего страшно, я думаю, в этом нет, а скорее наоборот. Москвичи получили возможность за дополнительную плату лежать в более комфортных условиях, сделать исследования и не ждать очереди», - сказал Л.Печатников.
Заммэра затруднился сказать, будет ли в Москве больше платных услуг. «Если речь идет о платных услугах в бюджетных учреждениях, то думаю, что они окончательно легализуются и стабилизируются», - ответил он.
Ранее аудитор Счетной палаты Александр Филиппенко сообщил, что в 2014 г. объем платных медицинских услуг в России вырос более чем на 20%. По его словам, это свидетельствует о замещении бесплатной медицинской помощи платной.
Филипенко также рассказал о многочисленных нарушениях в системе здравоохранения. Он отметил проблемы, связанные с реализацией программы госгарантий и базовой программы обязательного медицинского страхования. «В связи с тем, что эти программы по сути были рассчитаны исходя из фактических затрат медорганизаций, а не на основе стандартов, как того требует законодательство, объективно рассчитать требуемый объем финансовых ресурсов не представляется возможным. В итоге в 2014 году 59 регионов утвердили свои программы с дефицитом средств бюджета на 102 млрд рублей, дефицит средств ОМС по 59 территориальным программам составил более 55 млрд рублей. Еще больший дефицит программы госгарантий мы прогнозируем в течение 2015 года», - заявил Филипенко.
При этом он отметил, что, несмотря на поручения Президента и требования законодательства, в 2014 году Минздрав не проводил действенный мониторинг и контроль за реализацией (см. материалы в ЭС "Экономика ЛПУ" - получить доступ>>).
Другая проблема - рост платных медицинских услуг. «За 2014 год объем платных медуслуг вырос более чем на 20%, что может свидетельствовать о замещении бесплатной медицинской помощи платной», - отметил аудитор.
Как сообщил Филипенко, с 2014 года все планирование в здравоохранении и расходование средств осуществляется в соответствии с госпрограммой «Развитие здравоохранения». Однако до сих пор изменения в программу не внесены и замечания Счетной палаты не учтены. «В результате, финансовое обеспечение госпрограммы не соответствует параметрам федерального бюджета за 2014 год почти на 3 млрд рублей, а за 2015 год - на 11 млрд рублей», - отметил представитель Счетной палаты.
http://www.zdrav.ru/news/97809/

Счетная палата выявила риски дальнейшего снижения объема бесплатной медицинской помощи населению

В соответствии с постановлением Государственной Думы от 14 ноября 2014 г. № 5390-6 ГД «О проекте федерального закона N 611445-6 «О федеральном бюджете на 2015 год и на плановый период 2016 и 2017 годов» Коллегия Счетной палаты Российской Федерации под председательством Татьяны Голиковой рассмотрела результаты экспертно-аналитического мероприятия «Оценка готовности нормативной правовой базы в связи с изменениями, вносимыми в законодательство Российской Федерации при принятии проектов федеральных законов № 611456-6 «О внесении изменений в Федеральный закон «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» и № 611447-6 «О бюджете Федерального фонда обязательного медицинского страхования на 2015 год и на плановый период 2016 и 2017 годов». С сообщением выступил аудитор Александр Филипенко.

На Коллегии отмечалось, что в соответствии с вышеуказанными федеральными законами на 1 января 2015 г. должны были быть приняты 7 нормативных правовых актов Правительства России (ответственный за подготовку – Минздрав России) и 2 приказа Минздрава России.* Однако по состоянию на 27 февраля 2015 г. было принято только 3 постановления Правительства и один приказ Минздрава. Причем постановления Правительства приняты без учета замечаний Счетной палаты направленных ранее, что привело к проблемам по факту исполнения уже принятых постановлений.

Так, в постановлении Правительства, устанавливающем правила финансового обеспечения в 2015 г. оказания высокотехнологичной медицинской помощи, не установлены сроки, в течение которых ФОМС и Минфин вносят изменения в сводную бюджетную роспись и доводят объемы финансирования до главных распорядителей. В итоге, по данным Минфина, на 13 февраля внесены изменения в сводную бюджетную роспись и доведены средства только до 4 (Минздрав России, Минтруд России, ФМБА России и Минобрнауки России) из 9 главных распорядителей бюджетных средств. На указанную дату средства не доведены и не осуществлялось финансирование ВМП в медицинских организациях Минобороны России, МЧС России, ФАНО России, Управления делами Президента РФ, Федерального агентства воздушного транспорта.

Также указанным постановлением не предусмотрена возможность перераспределения объемов ВМП между медорганизациями разных ведомств в случае невыполнения одними из них государственного задания. Это может привести к росту сроков ожидания ВМП и снижению ее доступности.

К недостаткам, по мнению аудитора, относится и порядок определения объема ВМП на 2015 г. Предполагалось, что за счет средств ФОМС в 2015 году будет профинансирована ВМП в объемах, превышающих объемы 2014 года. Однако, Правительством утвержден принцип распределения средств по числу пролеченных больных за 9 мес. 2014 года. «Это может привести к сокращению числа больных, которым в 2015 г. будет оказана высокотехнологичная медицинская помощь. Также в этом случае ведомство не сможет исполнить поручение Президента России, озвученное в Послании Федеральному Собранию 2013 г., по обеспечению в течение трёх лет увеличения объёмов оказываемой ВМП не менее чем в 1,5 раза», - сказал Александр Филипенко.

До настоящего времени не внесены изменения в постановление Правительства № 462 в части установления порядка и условий распределения и предоставления субвенций территориальным фондам ОМС. При этом в соответствии с Бюджетным кодексом Правительством устанавливается порядок расходования субвенций, а в новой редакции закона об ОМС - порядок и условия распределения и предоставления субвенций. В результате возникло противоречие межу двумя федеральными законами. Однако, в условиях отсутствия нормативного правового документа, регулирующего исполнение нормы закона об ОМС, ФОМС в январе 2015 года перечислил в бюджеты территориальных фондов ОМС ежемесячную субвенцию.

В ходе своего выступления аудитор также напомнил членам Коллегии об изменении с января 2015 г. механизма финансирования медпомощи в системе ОМС. «Реализация территориальных программ ОМС, - пояснил он, - должна теперь осуществляться с соблюдением условий соглашения о реализации территориальной программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, в том числе территориальной программы ОМС, заключаемых между регионом, Минздравом и ФОМС». Однако, как показал проведенный анализ, Соглашения до настоящего времени не заключены по причине позднего принятия Правительством Правил их заключения (февраль 2015 г.), несвоевременным исполнением Минздравом своих полномочий по утверждению формы Соглашений и длительной процедурой их заключения (44 рабочих дня).

В результате этого ряд регионов (г. Москвы, Пензенской, Калужской, Нижегородской, Белгородской областей, Краснодарского и Красноярского краев и др.), чтобы обеспечить деятельность медучреждений, начали расходовать средства субвенций для оплаты оказанной медпомощи без заключенных соглашений. Другие, наоборот, руководствуясь отсутствием нормативных документов, не расходовали средства, создавая тем самым риск прекращения финансирования медпомощи. Сложившаяся ситуация, по мнению аудитора, может привести к снижению зарплат медперсонала и задержке их выплат. Также возможен рост кредиторской задолженности медучреждений, в первую очередь, по оплате коммунальных и прочих услуг, что в свою очередь может сказаться на доступности и качестве медпомощи.

Кроме того, сохраняются вопросы к самой процедуре заключения Соглашений. Регионы представляют в Минздрав России уже утвержденные территориальные программы. «Но если у Минздрава будут замечания к программам, то постановлением не предусмотрены обязательства по внесению в них изменений. Они только представят план корректировки программ», - отметил аудитор. В то же время анализ терпрограмм показал наличие значимых системных нарушений. Так, например, Пензенская область занизила федеральный норматив в несколько раз. Затраты на посещение с профцелью вместо 370 составляют 90 рублей, случай госпитализации установлен на уровне не 63 тыс., а 20 тыс. рублей. «И таких примеров много. Это приводит к еще большему увеличению дефицита терпрограмм», - сообщил аудитор.

Также до настоящего времени не принято Постановление, установливающее требования к кредитным организациям, в которых страховые медорганизации открывают счета. Это ограничивает реализацию нормы закона и может в дальнейшем создать проблемы в деятельности страховых медицинских организаций.

Отдельно в ходе своего выступления аудитор отметил проблемы в финансировании федеральных медицинских организаций.

В частности, он напомнил, что с 2015 г. госзадание медорганизаций ограничено только оказанием ВМП, а вся остальная деятельность должна осуществляться за счет средств ОМС. Однако результаты проведенного анализа показывают, что выделенные ОМС средства не позволяют компенсировать сокращенные лимиты. Например, по институту Илизарова снижение финансирования составляет не менее 7%, финансирование спецмедпомощи и ВМП из всех источников почти на 100 млн. рублей меньше, чем в 2014 г. Та же ситуация и по учреждениям ФМБА, где сокращение средств составило более 13%. При этом акт Правительства, позволяющий направить средства нормированного страхового запаса ФОМС на восполнение сокращенных объемов, не принят.

«Все это создает риски дальнейшего ограничения деятельности медицинских учреждений и может не позволить им оказать населению все необходимые объемы медпомощи», - резюмировал свое выступление Александр Филипенко.

Коллегия приняла решение направить доклад о результатах экспертно-аналитического мероприятия Президенту Российской Федерации, а также информационные письма - в Правительство Российской Федерации, Минздрав и ФОМС. Отчет о результатах контрольного мероприятия будет направлен в палаты Федерального Собрания и ФСБ России.

* В соответствии с Федеральным законом № 418-ФЗ Правительством Российской Федерации должны быть приняты нормативные правовые акты, устанавливающие:

порядок и условия распределения и предоставления субвенций из бюджета Федерального фонда бюджетам территориальных фондов;

требования к кредитным организациям, в которых страховые медицинские организации открывают отдельные банковские счета для осуществления операций со средствами целевого финансирования;

порядок заключения соглашений Министерства здравоохранения Российской Федерации, Федерального фонда обязательного медицинского страхования и высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации о реализации территориальных программ государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, в том числе территориальных программ обязательного медицинского страхования (далее – Соглашения);

полномочия Министерства здравоохранения Российской Федерации в части утверждения формы Соглашения.

Также в соответствии с Федеральным законом № 418-ФЗ Минздравом России должны быть приняты приказы, утверждающие:

форму Соглашения;

перечень федеральных государственных учреждений, оказывающих высокотехнологичную медицинскую помощь, не включенную в базовую программу обязательного медицинского страхования, за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета, источником которых в том числе являются иные межбюджетные трансферты, предоставляемые из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования федеральному бюджету.

В соответствии с Федеральным законом № 387-ФЗ Правительством Российской Федерации должны быть приняты нормативные правовые акты, устанавливающие:

порядок финансового обеспечения в 2015 году оказания высокотехнологичной медицинской помощи, не включенной в базовую программу обязательного медицинского страхования, гражданам Российской Федерации в федеральных государственных учреждениях за счет иных межбюджетных трансфертов, предоставляемых из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования в федеральный бюджет;

порядок предоставления из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования субсидий бюджетам субъектов Российской Федерации в целях софинансирования расходов, возникающих при оказании гражданам Российской Федерации высокотехнологичной медицинской помощи, не включенной в базовую программу обязательного медицинского страхования;

методику распределения субвенций, предоставляемых из бюджета Фонда бюджетам территориальных фондов обязательного медицинского страхования (в качестве приложения к нормативному правовому акту, устанавливающему порядок и условия распределения и предоставления субвенций из бюджета Федерального фонда бюджетам территориальных фондов);

порядок и условия направления средств нормированного страхового запаса Федерального фонда обязательного медицинского страхования на увеличение субвенций на дополнительное финансовое обеспечение оказания специализированной медицинской помощи федеральными государственными учреждениями, подведомственными Министерству здравоохранения Российской Федерации, Федеральному медико-биологическому агентству и Федеральному агентству научных организаций.
http://www.ach.gov.ru/press_center/news/20935

Отредактированно Anna (2015-03-03 16:05:34)

Неактивен

 

#25 2015-03-05 10:40:27

Александр А
Member
Зарегистрирован: 2014-09-02
Сообщений: 173
Профиль

Re: Коммерциализация здравоохранения

Заммэра Москвы: идет легализация платных услуг в бюджетных медучреждениях

Заместитель мэра Москвы по вопросам соцразвития Леонид Печатников. Фото mos.ru
В столице идет легализация платных медицинских услуг в бюджетных медицинских учреждениях, такое мнение высказал заммэра столицы по вопросам социального развития Леонид Печатников в беседе с агентством «Москва».

По его словам, ничего угрожающего в этом процессе нет, так как москвичи получили возможность проходить обследования и лечиться в более комфортных условиях и без очереди. Печатников отмечает, что Федеральный закон № 83 дает бюджетным учреждениям право предоставлять платные услуги за пределами государственной программы госгарантий, поэтому те деньги, которые платились мимо кассы, сегодня стали абсолютно законным доходом бюджетных учреждений.

Будет ли расти объем платных услуг дальше, заместитель не уточнил.

Ранее аудитор Счетной палаты Александр Филипенко сообщил, что в 2014 году объем платных медицинских услуг в России вырос более чем на 20%. По его мнению, этот показатель указывает на замещение бесплатной медицинской помощи платной. Также Филипенко сообщил, что с 2014 года все планирование и расходование средств в здравоохранении осуществляется исходя из госпрограммы «Развитие здравоохранения».

Но никакие замечания Счетной палаты, выявленные в ходе проверки, в программе до сих пор не учтены. «В результате, финансовое обеспечение госпрограммы не соответствует параметрам федерального бюджета за 2014 год почти на 3 млрд рублей, а за 2015 год — на 11 млрд рублей», — заявил аудитор.
http://medportal.ru/mednovosti/news/201 … /704legal/

Неактивен

 

Board footer

[ Generated in 0.097 seconds, 8 queries executed ]