Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

Дневник автопробега Москва-Сахалин 2008
13.08. Красноярск.


Утром из истока Ангары на Байкал несет клочья тумана, заволакивающие порт Байкал, Кругобайкальскую дорогу, мыс Толстый…. Начат обратный отсчет времени, мы возвращаемся. Конечно, не совсем тем путем, которым ехали сюда, но все же. Впереди новые встречи и приключения, ведь до Москвы еще тысяч семь километров и дней 10 дороги.

За вчерашний день прошли более 1200 км, из них километров 150 – суммарно – плохой дороги. Или, как ее обозначил Миша в бортовом журнале - «хд». Как пишется, так и читается. Обратно смотрели более внимательно, записывали длину отрезков и время его прохождения. Потом, дома, обработаю все и выложу. А пока берет «гордость» за нашу великую страну и ее «управителей» – как можно себя не уважать, чтобы иметь такую федеральную трассу. Как можно ненавидеть страну, чтобы иметь подобие трассы вкруг Новгорода Великого. Или до сих пор мстим новгородцам за их свободолюбие и самостийность. Позорище!

Даже при царе понимали значение дорог, их роль в цивилизации. Сначала – волоком и вплавь – появились остроги – Тобольский, Енисейский, Томский, Красноярский, Иркутский, Братский, Якутский, Хабаровский и т.д. Это было сделано всего за несколько лет, на протяжении жизни одного поколения. Как-то недооценивается скорость освоения рек и волоков. Потом пошла «железка», до Владика она пришла в 1916 году. На Байкале – в 1908 г. Пройдя другими городами – не острожными - южнее, она поменяла историю многих столиц, сделав их провинциальными поселками. Увы, технологии радикально меняют мир. Нужно успевать приспосабливаться к смене технологий.

Но на смену паровозу пришел автомобиль. И – страна села в лужу. Весь мир озаботился в 30-е годы ХХ-го века сделать асфальтовые и бетонные дороги по своей стране. Мы часто рассказываем небылицы про фантастические немецкие дороги – автобаны - а ведь их строил Гитлер еще до начала 2-й мировой войны. Да, руками рабов, заключенных концлагерей. В США во время Великой депрессии умирающих от голода безработных гнали на строительство дорог, покрыв автомагистралями всю Северную Америку. А мы гноили зеков на приисках, в шахтах, на лесоповале – главное было унизить, растоптать, убить, превратить в «человека нового типа». Если до советской власти Сибирь насыщалась ссыльными, развивалась ссыльными, ссыльные были ее интеллигентной составляющей, то советская власть превратила Сибирь и Дальний Восток в страну «ЗК» - потомков людей опущенных. И стоят теперь свидетелями этого рабовладения мертвые фабрики и заводы, шахты и прииски, до которых нельзя доехать – дорог как не было, так и нет. Была великая цель – Мировой коммунизм, а цель, как известно, оправдывает средства. Любые.

Так вот. Участки по 10-15 км отвратительного пути сменяются вдруг очень хорошими – километров по 30. Потом – издевательский щит – ведется реконструкция Федеральной трассы «Байкал» - и снова ковыляем с бока на бок. Самый плохой участок покрыт плитами, а по ним – асфальтом. Может быть метровые горбы посредине дороги, за которыми пропадают встречные машины – это вздыбившиеся плиты?

Ночуем на даче Гительзонов, прямо на левом берегу Енисея, видимо не далеко от плотины. Долго заезжали сюда по дороге, вырубленной в горе. Петляющей в темном и дремучем лесу. Проводником был зять Иосифа Исаевича, который меня пригласил любезно еще неделю назад. Он – врач-лаборант и довольно известный писатель-фантаст, причем что сегодня его профессия, а что – хобби я до конца не понял. Честно – книг его не читал. Хотя мне прислали одну, но она меня смутила своим объемом, я ее отложил до отпуска, но она потерялась в беспорядочном ворохе бумаг на моем столе.

С Иосифом Исаевичем я знаком столько же, сколько помню себя. Он много плавал на известном научном судне «Витязь» по морям и океанам, кстати, если мне не изменяет память, переделанном из яхты все того же Гитлера. Где-то судно это и теперь бороздит водные просторы. А с Андреем Ивановичем они придумали и испробовали метод кислотных эритрограмм: при создании определенной концентрации соляной кислоты часть эритроцитов разрушается, другие разрушаются при другой концентрации, третьи – при третьей. В норме получается модальная кривая – большая часть эритроцитов разрушается при одной и той же концентрации. А при гемолизе появляется бимодальная кривая, два пика – одна популяция эритроцитов «чувствительна» к высокой концентрации соляной кислоты, другая – к низкой. Это работы – еще 60-х годов.

Дачный поселок без оград, дома стоят достаточно далеко друг от друга. Очень напомнило старую Николину Гору в период всеобщего братства. Я такого поселка уже не застал, уже везде были какие-то ограды, иногда – проволока. Но по воспоминаниям старожилов первые десятилетия своего существования Николина Гора была поселком без заборов, где ходили через участки друг-друга, и были даже общие обеды в клубе. «Где друг к другу ходят в гости, где нет горести и злости…» Так жили в нашем поселке 80 лет назад. Это теперь Николина Гора стала именем нарицательным, «рублевкой», хотя мы к этому новорусскому бомонду не имеем никакого отношения, даже находимся на другой стороне. Кстати, при подъезде мы проехали поселок «Сосны». Ну как у нас.

Первое, что сшибло нас, когда мы вошли в дом – запах. Его составляющие трудно вычленить, здесь и гречневая каша, стоящая на электрической печке, и зола камина, и дерево, и краска, и старая мебель и старые книги. Это густой запах моего детства, так пахла наша дача, когда еще топилась печкой-голландкой, когда готовили в печке «на плите». Даже на Мишу свалилась ностальгия, он стал утверждать, что помнит такой дачу. Ну, если только на генетическом уровне, хотя факт интересный. Эти запахи исчезли из нашего старого никологорского дома вместе с приходом в него газа в конце 70-х – отопление стало круглогодичным, бревенчатый дом рассохся и запахи улетучились.