Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

31.07.-3.08.2009 Дни девятый – двенадцатый. Шира – Абакан
От О.Борисенко.

К позднему вечеру 30-го добрались до поселка Шира (не склоняется, и это уже Хакассия), а оттуда до Белё – озера в заповеднике в 30 км от упомянутого районного центра. Разместили нас в симпатичном домике, из окон которого ничего не было видно в темноте, но пахло прекрасно. Побросав вещи в машинах, отужинали 3-4 видами блюд из рыбы. Готовят все наши хозяева прекрасно. К своему стыду (а нужно ли стыдиться?) я никогда не запоминаю названия рыб, которые ем. Это большая тема для большого числа людей. Но не для меня. Я с Кубани, у нас едят все, не очень разбирая (может, это не совсем точная субъективная оценка). Рыба – она и есть рыба. Да простят меня любители поспорить, что вкуснее: муксун или кета, окунь или налим. Под уху пошли песни. Владимир Владимирович Баев отлично играет на гитаре и поет: берет терции, кварты, квинты и выделывает прочие музыкальные кульбиты.

Хакассия. Таинственная и загадочная земля. Это понимаешь сразу после первых километров дороги. Край народа без «удобного» для классификаций вероисповедания, для простоты называемого шаманизмом. Здесь придают значение энергетике места, степь вдоль дорог усеяна курганами, которые опоясаны плоскими камнями – менгирами. Этим захоронениям до 5000 лет. В родовых курганах захоронено до 200 человек. Видимо, курганы мало раскопаны. Здесь обитали кочевые племена, занимавшиеся разведением скота, поэтому многое из того, что было зарыто в землю, истлело (а может просто лучше охраняют памятники). На юге России раскопки дают очень богатые и интересные находки, ведь кого там только не было: скифов, аланов, греков... Сохранились древние города, много чего из домашней утвари и военного снаряжения, украшения. Все это добро черные копатели раскапывают без устали. Раскапывают по-браконьерски, часто даже не забрасывая землю обратно. Рассказывают, что в ямы после таких раскопок проваливаются люди. Также говорят, что недобросовестных копателей часто наказывают: вынимают лестницу и оставляют в яме на пару дней…

В Армавире на рынке вы можете купить наконечники стрел, мечи, посуду, другие предметы быта древних жителей наших мест за несколько сот рублей. Это чистой воды разграбление, государство на деле не охраняет памятники старины. В Краснодарском крае стоит раскопанный древний город Фанагория, с древними системами канализации, водопроводом. Его тоже практически не охраняют, камешки постепенно растаскивают. Такова судьба всего нашего культурного и исторического наследия. Сегодня стираются с лица земли целые кварталы старинных зданий в Москве, Санкт-Петербурге. Ситуация в других городах известна. Память уничтожается в угоду сиюминутным коммерческим интересам, а может - и политическим.

В Хакассии есть все: степи, горы, тайга и большое число озер. Здесь никогда не было войн, значительных катаклизмов, как будто Бог намеренно приберег это место для себя. Но и здесь не обошлось без страшных дел – на массе рудников по добычи всякой гадости работать, кроме зеков, было некому. По дороге в Коммунар, небольшой поселок в горах, проезжали заводь, в которую сливают отходы от производства золота. Все деревья вблизи погибли, на поверхности воды плавает густая зелено-желтая жижа. Жуть какая-то. И все это вот так стоит. Рядом течет бурная речка. Не знаю, насколько она разливается, и попадает ли туда дрянь из заводи. Вспомнил инсталляцию с одной выставки: озеро нефти, весь берег усыпан микросхемами, бутылками, мусором, рядом стоят мертвые деревья, а к озеру, как единственному источнику жизни тянутся звери и птицы. Насколько мы можем видеть и понимать, сегодня в нашей стране снижены все экологические планки в угоду инвестиционной привлекательности.

В Хакасии, по словам местных жителей, идеальные пастбища. Сочная, зеленая трава, уходит до самого горизонта, прерываясь только горной цепью. Коровы и лошади, голосуют «за» такую жизнь, неторопливо переходя дорогу в неположенных местах (куда им спешить? – в гости к коровьему Богу не бывает опозданий). В то же время здешняя земля совершенно непригодна для выращивания чего бы то ни было. Нет здесь столько коров, чтобы удобрить ее до состояния пригодности! Так и живут: степь, обрамленная горами, отмытая водой озер и великой реки Енисей. Картина степи настолько не типичная для россиянина из европейской части страны, что когда «на природе» подошел мужик и предложил сходить в баньку, я подумал спросони: а какой валютой мы будем с ним расплачиваться?

Чтобы увидеть все многообразие природы, в субботу нас повезли в горы. Планировалось посетить жилище местной шаманки. С ней наша команда общалась в прошлый раз. После собирались половить рыбы, и просто отдохнуть. Но законы Паркинсона невидимой рукой действуют и на этой заряженной энергетикой земле: шаманка укатила по делам в райцентр, а пруд осушили и всю рыбу истребили. В качестве развлечения наш местный гид Сергей Иванович предложил прокатиться по тайге. Вот это был заезд! Машину бросало, крутило, разворачивало, мочило и обильно загрязняло. Мы охали и ахали. Колеса пробивались и сменялись. Комары весело кружились в танце, а вековые кедры приветливо качали кронами.

По дороге в Хакассию и в гостях у нас развернулась нешуточная дискуссия насчет судеб российских деревень. Все убеждали, что в принципе, сегодня в деревне живется неплохо, работа есть, куда-то им перебираться не стоит – люди живут в традиционном укладе уже многие десятки лет. Я, выросший в аграрном Краснодарском крае и, учившийся в Ставропольском, понимаю ситуацию по-другому. Деревня вымирает. Люди поставлены в неравноценные условия. Они изначально – уязвимая группа населения. Долгое время в годы Советской власти у колхозников не было паспортов, возможности выехать куда-либо. В то же время, все не могут жить в городах, да это и не нужно. Но нужно создать для людей в деревнях условия для достойной жизни, и заработка. Деньги – это еда, дом, машина, бытовая техника, обучение детей, хобби и спокойная старость. Может сложиться обманчивое представление, что потребности у людей в деревнях гораздо ниже, чем у городских жителей. Но даже выращивание продуктов на приусадебном участке – тяжелый, ежедневный изматывающий труд. От огорода нельзя убежать даже на день. Любая домашняя скотина – крест. Уход нужен как за ребенком. На мой взгляд, сегодня далеко не везде есть условия для заработка. А другая проблема в том, что люди разучились работать, никто не идет на не престижную работу.

Сегодня же зачастую фермерам не дают продавать выращенное даже по средней рыночной цене, продают за бесценок. Во многих странах у фермеров покупают продукты даже дороже, чем в среднем на рынке, чтобы поддержать производство в деревнях, чтобы люди никуда не уезжали, продолжали осваивать территории. «Деревенский вопрос» представляется для меня делом государственного регулирования, целевой поддержки. Мне оппонировали, что нельзя создавать искусственные условия для развития, это развращает и снижает эффективность. Кажется, что это так и нет так. Для ряда территорий всегда были исключительные условия, например, для жителей северных районов. Даже без специального изучения «деревенского вопроса» понятно, что сегодня он остается полностью без внимания властей.

Во время поездки в горы, заехали в поселок Коммунар, посетили участковую больницу. В 2-хэтажной больничке работает 1 врач и 48 человек среднего и младшего медицинского персонала. Зарплата врача – 25 тыс. рублей. И даже за такие, в принципе, неплохие деньги, люди сюда не едут. Если раньше молодые врачи ехали в ЦРБ, чтобы набраться опыта и затем через несколько лет поступить в ординатуру, строить карьеру дальше, то сегодня медицина становится полностью бесперспективной. На хороших местах сидят «свои» люди или родственники. Бесконечные войны кланов приводят к частой, без обеспечения преемственности, смене руководителей разного уровня, а вместе с ними – и подчиненных. Места заведующих отделениями и заместителей главврача продаются и покупаются. Человек с мозгами и опытом никому не нужен. Потому что медицина прекрасно живет без научных доказательств и обоснований.

Планировали в пятницу-субботу ехать на Саяно-Шушенскую ГЭС, но в понедельник там ждут президента страны, и для посещения она закрыта. График позволяет нам задержаться здесь на день-два, поэтому будем думать над возможностью посетить великий памятник делам человеческим во вторник.

Абакан произвел впечатление очень хорошего, ухоженного, свежего города. Здесь всего 170 тыс. жителей и, говорят, здесь можно неплохо встретить пенсию. Нашли с ребятами приличный Интернет-клуб. Кстати, застали празднование великого и ужасного Дня ВДВ. Также как и во всех остальных городах и селах страны, жизнь полностью замирает и одновременно останавливается время. Толпы пьяных бывших парашютистов шатались по улицам. Мы бродили по просторам глобальной паутины, а оказывает прямо под окном милиция с ОМОНом разгоняли гуляющих красивых и здоровенных. Гуляющие сопротивлялись, в общем, была приличная потасовка.

Сегодня Интернет дает безграничные возможности для самообучения. День-два назад я обнаружил, что еду в этой поездке пустой болванкой. Ничего не прочитав про города, которые будем проезжать, даже не помня толком, как осваивалась Сибирь и Дальний Восток. Успел купить в Москве «Остров Сахалин» Чехова – и то хорошо. Срочно наверстываю упущенное – помогает Википедия. Готовые знания на любой ум и в любое время – как-то это смущает (где собственный опыт? только поверхностные знания по бумажке – этим всегда раздражают журналисты), но в принципе, не нахожу в этом ничего постыдного. Гораздо хуже проехать всю страну и ничего про эту страну не узнать и не понять.

В Абакане нас ждало также катание на катере по Енисею. Утром погрузились на борт 16-метрового судна в районе порта Абакана, где все корабли и лодки – частные, государственное речное судоходство полностью развалено. Медленно отчалили от берега, пошли по середине фарватера. Слева – кусок Абакана, дальше – Черногорск. Справа – безлюдные пустоши, в каждом ущелье которых нашли приют маленькие деревеньки. Природа здесь сибирская, суровая. Правый берег обрамлен скалами, на их фоне видно быстрое течение реки. Говорят, что в этой реке тонет очень много людей, дополнительный фактор – очень низкая температура воды. И течение уносит далеко: недавно утонул мэр соседнего городка – тело нашли в 60 км ниже по течению. Дойдя до начала Красноярского моря, повернули обратно, встали у подходящего островка. На его берегу – крест - какое-то время назад здесь утонула целая семья, перевернувшись в переполненной лодке.

На островке развели огонь, пошли приготовления шашлыков. В это время было решено окунуться в воды великой русской реки. Первым в Енисей зашел Павел Андреевич. Это занятие не для слабонервных. Холодная вода обжигает кожу, ветер и отсутствие солнца не добавляют положительных ощущений. Следом полезли другие. Стояли мы на месте, где река Абакан впадала в Енисей. В Абакане вода заметно теплее, полно камышей на берегу. После купания согрелись окончательно – на воздухе стало очень тепло.

Мы проехали уже 5 тысяч километров, и дорога, в принципе, кажется мне с пассажирского сиденья сносной. 119 лет назад А.П.Чехов писал про сибирские дороги: «Вдоль вала тянуться колеи, глубиной в пол-аршина и более, эти перерезаются множеством поперечных, и, таким образом, весь вал представляет из себя ряд горных цепей, среди которых есть свои Казбеки и Эльборусы».

Чем дальше мы отъезжаем от европейской части России, тем больше обращают внимание на нашу акцию. Подходят люди, интересуются. В Томске бабуля из окна кричала, что давно пора навести в медицине порядок. В Абакане к машине подошли две пожилые женщины: одна интересовалась, как вывести мужа из запоя, а вторая, страдающая диабетом, сняла носки и стала показывать ноги, жалуясь на проблемы с микроциркуляцией. Она так увлеклась, что практически засунула всю ногу в окно машины. Вот так буквально понимают нашу миссию. Когда заезжали на территорию больницы в Абакане, заметили оживление среди больных во дворе – ну вот московская комиссия приехала навести тут порядок.

В понедельник состоялась конференция. Снова, как и на последних конференциях, бросилось в глаза молчание публики, зачастую перемешанное непониманием. Жалобы – на отсутствие координационных действий Минздрава, на прекращение работ по стандартизации. Рассказывали о своем опыте управления качеством, однако посмотреть все это в действии не было возможности.

Ездили смотреть республиканскую и городскую больницы. В городской нам показали брошенное отделение, из которого ушли все врачи. Рассказали, что есть и другое отделение, из которого собирается уйти последний врач. То, как реально будут выглядеть последние дни отечественной медицины, мы увидели в Абакане. Не будет ни протестов, ни митингов. Наш народ уже приучен тихо и спокойно умирать. А разницы – на войне, в лагере или у себя дома – никакой. Лекарств – нет, к врачу на прием не попасть, высокотехнологичная помощь – не доступна, везде нужно платить из собственного кармана. Станут закрываться больницы, параллельно – приватизация, распил и продажа участков. Станет меньше больниц – но не появится новых поликлиник. Старики умрут, а молодежь и не знает, что можно и нужно получать ту помощь, в которой нуждаешься. За деньги – пожалуйста. Уже в норме вещей, что если заплатить за лечение нечем, то ты его не получишь. Сегодня медицина держится на старшем поколении, которому и идти некуда. А молодые врачи легко меняют фонендоскоп на портфель и машину медицинского представителя. Мне кажется, что особенность нашего менталитета не позволяет относить медицину к стратегическому, важнейшему для обеспечения национальной безопасности компоненту. Вот не будет ее – и нечего. Главное, чтобы остались ракеты. Не здесь будет точка кипения населения. Поэтому и беспокоится не о чем.