Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

03.08.09 Абакан
Кругом тайга, одна тайга, а мы - посередине
От П.А.Воробьева

Мы постоянно говорим о необходимости информатизации в здравоохранении, но каждый из нас имеет ввиду свое. Например, в Пермском крае создана система, позволяющая записаться на прием к врачу во всей области по телефонному звонку или через Интернет. Звонок поступает в единый колл-центр в МИАЦ, телефон – один для всех. Через Интернет пока подается около 5% заявок. Движения пациентов заносятся в единую базу данных, можно отследить движение пациента, его маршрут. Можно составить отчет о том, сколько и кто обращался, какой врач куда и кого посылает. Эта система позволила снять очереди как в поликлинике, так и к специалистам. И это – все. Хотя просто напрашивается регистр пациентов, учет их состояния хотя бы в обобщенном виде, учет потребления ресурсов. Дальше – планирование. Начинаю говорить об этом – смотрят растеряно. Подошла начмед из какой-то больницы в Перми – мы-де сделали историю болезни, бланки на компьютере заправляем – и все. Дальше ничего не видим, чувствуем что тупик. Договорились списаться…

Поездка оф роуд около Шира оставила незабываемое впечатление. Действительно, едешь как на квадрике, только на большом. Бросает, кидает, по колеям – боком. В гору, кажется, что сейчас двигатель остановиться, он не переключается на пониженную передачу долго. Дорога вздыбилась, за 200-300 метров пути поднимаешься на 100 метров в высоту. И никакого серпантина – все в лоб. Идущая впереди машина вдруг отказывается прямо над тобой, метрах в 10-15 по вертикальному склону горы. Вокруг кедры могучие, мхи и лишайники свисают с веток, кажется, Берендей сейчас выйдет из чащи. А какое разнотравье! Я такие травы и цветы вместе не видел никогда. Иван-чай огромный, лупинусы под два метра высотой, соцветия у них по пол-метра. Звуков мы не слышим, все заглушают ревущие моторы, но осязаем природу через открытее окна. Это, конечно, не экотуризм. Попробовал открыть люк – залил грязью через него сидящих сзади. Брызги от машины взлетают до трех метров, а поток воды она несет с собой неимоверный. Глубоких речек и луж не было, все где-то сантиметров по 50-70, но впереди машина скрывается почти по крышу кузова в ямах, лишь ящики синие торчат.

Стоила эта поездка двух порезов на одном колесе и отклеившейся заплаты на другом. За день потеряли два колеса. Но оно того действительно стоило. Хорошо, что у нас 2 запаски на машине, проблемы никакой нет, отвезли в ремонт, но по одной запаске на машину у нас осталось.

Кстати, недалеко тут расположены заимки высокопоставленных лиц. Говорят, что Шойгу и местного губернатора. Дорожки вымощены моренным торцевиком, дома, бани, все как положено. Поговаривают, что и ВВП прилетал сюда. Изобрели новый вид транспорта: из Москвы до Ачинска на истребителе 1,5 часа, затем на вертолете до заимки еще столько же. Тут маралы ходят, видимо на них охотятся. А может все врут, люди любят наговаривать лишнее – все завидно им. Хотя со стороны Алтая летали же высокопоставленные ребята и даже разбились – а это отсюда рукой подать. По прямой.

Интересно, что траволечение не было в заводе у хакасов. Они полукочевники: лошади, кумыс – это да. Зимние пастбища были на лугах, где ветром сдувало снег, и лошадь легко кормилась, пробивая копытом тонкую корочку наста. Коровы так не умеют, поэтому их и не пасли здесь: сенозаготовки не было. Лекарственные травы только сейчас стали разрабатывать. На этом делают сейчас деньги все, кому не лень. Изобретают туристические маршруты. Еще про аномальные патогенные зоны вещают. Говорят, был слет любителей торсионных полей. Здесь выходы из земли всяких сил.

Посетили мы заповедный район Казановки. Там – тысячи памятников природы и истории. Экскурсию проводил нам Леонид Еремин, автор книг по истории этого региона. Он сказал, что в Хакасии, на небольшой территории 400х200 км расположено более 3,5 тысяч памятников неолита и бронзового века. Такой концентрации нет нигде в мире. Действительно, едешь, а вдоль дорого сотни менгиров, иногда до десятка могил в одном поле зрения. Менгиры – запорные камни в каменной ограде. Курган насыпается в несколько слоев. Из них 2 слоя – каменных, и чтобы курган не расползался его окружают оградой из камней. Под курганом – небольшой сруб, куда укладывался труп, туда же – вещи, которые ему могут понадобиться в другом мире: лук со стрелами, иголка с ниткой и шилом, чтобы кожу шить (дратва), зеркало, продукты. Сруб закрывался сверху настилом, нередко в 2-3 наката, и уже потом насыпался курган.

Много разных отдельно стоящих камней фаллической формы. Эти камни обладают, говорят, лечебными свойствами и ими до сих пор пользуются. Надо обойти 3 раза по часовой стрелке, подарить что-то духам, затем обнять камень и постоять с ним в обнимку. За раз хворь не проходит, но всякое лечение принимается курсом – тут тоже надо раза 3-4. Да, важно, духам надо подарок надломить, пищу – сжечь. Духи живут в мире, где все наоборот. То есть, если здесь сожгли кусок еды, то там она будет свежей и приятно пахнущей. А если положить просто еду, то там она будет отвратительной, духам не понравиться.

Рассказать со слуха все не возможно. Хакасы – ближайшие родственники киргизов и казахов, у них много общих традиций. Например, для предупреждения кровесмешения каждый помнит 7 поколений своих родственников. Супругу выбирали из другого рода, проверяя родственников, чтобы не было общих. Для небольшого народа это важно.

Хакасы не имеют религии. Вокруг, куда не кинь взор, либо буддисты, либо мусульмане, либо православные разного пошиба. А они не сдались, сотни лет противостоят религиозному дурману. Верят в горы, духов, многомерность миров, но не в бога.

И, конечно, самая интересная часть – петроглифы. Наскальные рисунки. Их – многие сотни тут. В Шира, оказывается, стена, на которой чуть не 100 метров рисунков. Ни мы, ни ребята про это не знали. Придется еще раз приезжать туда. Рисунки располагались обычно на берегу реки, с ними связаны старые обряды похорон в воде, когда трупы просто сплавляли по реке. Здесь преобладают рисунки лосей – их видно четко. Позже появились рисунки быков, некоторые рисунки дописывались спустя столетия, при этом появлялись многоногие монстры или стада бегущих животных. Рисунки «проявляются» в определенное время при определенном угле падения солнечных лучей. Но можно проявить их на листе белой бумаги, натерев ее травой.

Не удержался – спросил – как это пытаются сохранить. Оказывается технологий не сложная: накладывают специальную фольгу, чуть прочнее бытовой, протирают резиновым валиком, потом заливают гипсом, можно с красителем – и слепок готов. До мельчайших подробностей все сохраняется, даже трещинки и лишайники.

Состоялось посещение участковой больнице в поселке Коммунар. Там расположен завод по обогащению золотоносной руды, ее промывают в больших лотках на склоне горы. Производство действует, правда выработки все время перемещаются. Никаких охранников с автоматами наперевес и злобными овчарками на привязи не видно. Вода, хотя трудно назвать это водою, содержащая ртуть светло-зеленого, скорее салатового вида стекает в отстойник. Говорят, что в реку это не попадает. Но в почву впитывается, и все, что в этой грязи оказалось – мертво.

Обычный рабочий поселок на краю света, бараки, избы, разъезженные дороги. Дорога ведет только сюда, от райцентра Шира 70 км., дальше дороги грейдерной нет. Три с половиной тысячи жителей, хлебозавод, магазин, почта, клуб. Судя по клубу, это был центр какого-то лагпункта и тут жило начальство. Архитектура в лагерях была монументальной и, в общем, одинаковой. Хакассия сплошь была покрыта лагерями. «Облака плывут, облака, облака плывут в Абакан», пел А.Галич. Он знал, что петь. О прошлом невольно напоминает древняя табличка на дверях больницы: «Свидания с больными…». Свидания дают в тюрьмах, больных – посещают.

На закате советской власти построили тут вместо старой деревянной кирпичную участковую больницу в 2 этажа: первый – поликлиника, второй – стационар, коек на 20-30. В больнице один врач, Татьяна, на все руки мастер. Ей лет 35, работает тут после интернатуры уже 10 лет. Улыбчивая, спокойная. Лечит все, делает даже операции, пришила оторванный орган однажды, чем очень гордится. Впрочем, операции делает в перевязочной, оперблок закрыт, и поддерживается в стерильном состоянии, на случай массового ЧП. Спрашиваю, что лечите – и пневмонии, и инфаркты и инсульты. Спрашиваю, насколько она сама считает это целесообразным. Но ведь тяжелого не довезешь до райцентра по тряской дороге, да и далеко. Тяжелого с инфарктом и не надо, а вот легкого – обязательно надо везти, да не в Шира, а в Абакан, где необходимо наладить стентирование. Немного озадачилась Татьяна, но так не считает. А что ей делать с многочисленной группой профессиональных инвалидов по вибрационной болезни – им 2 раза в год положен курс витаминотерапии? А куда девать других льготников, которых надо класть периодически? Зачем надо – не отвечает, но надо, на профилактические курсы. Такие установки.

Увеличилось за последние годы чуть не в 2 раза число пневмоний. Спрашиваю, чем лечит, какими антибиотиками. Оказывается, начинает с цефалоспоринов, но частенько приходится использовать макролиды. Неужели и тут вспышка микоплазменной пневмонии? Стоит задуматься.

Очень достают прививки, на них уходит львиное время. Нужно уговаривать всех прививаться от гриппа, от еще всякой чепухи. Вот ведь какие деньжищи отбивает госсанэпиднадзор. Отольется это нашему народу иммунодефицитами, аллергиями и опухолями лимфатическими. Но тогда нынешних начальников уже не будет. Татьяна об этом говорит, не я.

Новая проблема села – дети-сироты. За взятого из приюта ребенка платят не малые деньги, какие-то натуральные есть вещи типа машины или автобуса. Деревенским почему не взять человек несколько, такие деньжища и не снились. А лишний работник в семье – это тоже здорово. Вот и набирают человек по 10. Дети эти оказываются в медицинском ведении первичного звена, в частности – участкового врача Татьяны. У всех, даже у мальчиков анемия железодефицитная, очень они ослаблены, гипотрофичны. Татьяна склонна винить в этом приемные семьи, которые не докармливают и эксплуатируют приемных детей. А мне думается, что это след от пребывания их в детских домах. За несколько месяцев при отсутствии кровотечений дефицит железа не вырастишь, особенно у пацанов. На это надо несколько лет недокармливания мясом. И лечить их надо таблетками, пропить один курс полностью – и все нормализуется. К сожалению, дефицит железа надолго откладывает у детей отпечаток на мыслительную деятельность, его недостаток ощущается и через 5-7 лет после компенсации дефицита.

В программе ДЛО у нее осталось 2\3 пациентов. Часть, говорит, вышла поначалу, потом вернулась. Те, кто без рук или без ног, в лекарствах не нуждаются – забрали деньгами. Остальные осознали за год, что лекарств не получат, вернулись. Проблем с ДЛО много, но доступность лекарств, безусловно, повысилась. Вообще много бумажной возни, каждый день 20 историй, да амбулаторный прием. И все – одна. Врачебных ставок было 8, да и поселок был на 10 тысяч человек, но работает она одна. Интернетом не пользуется, хотя вообще компьютер осваивает. Интернет в бухгалтерии, там 2 компьютера, один просто, а второй – ОМС. Раньше, говорит, было трудно, связи не было, только через коммутатор. Года 3 как появилась сотовая связь, и это очень сильно изменило жизнь к лучшему. Ну хоть так.

Смотрю, что лежит на столе. Лекарственный справочник кремлевского 4-го управления аж 1994 года, видно еще со студенческих лет. Потрепанный. И геотаровские клинические рекомендации с частью наших стандартов. Это – проект национальный, всем всучили, объяснить забыли, как этим пользоваться. Но хоть какая-то помощь. Дарим Татьяне справочник лекарственных средств Формулярного комитета.

Несколько неприличных вопросов – а что ее сюда занесло. Оказывается она отсюда родом, патриотизм, говорит. И семейное положение – муж тут и дети. А зарплата? - Не спотыкаясь, говорит про 20 тысяч. Думаю, что возможно и больше, ведь ставок-то – ого-го. Не плохо, но не бог весть сколько. Потом в разговоре выяснилось, что муж Татьяны – директор золотообогатительного завода здесь. Это не в коей мере не умаляет ее человеческих и профессиональных достоинств, но осадок – остался.

На мой взгляд, тут достаточно врача общей практики, а все госпитализации нужно тащить как минимум в район. Ну нельзя сегодня лечить в таких условиях инфаркты и инсульты. Лаборатория – только кровь общая усеченная и моча, биохимию в вакутайнерах везут в район, оттуда потом по телефону получают сведения. Говорит, дадут какой-то экспресс-анализатор-автомат. Да накой он нужен тут – на 1-2 исследования в неделю?