Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

12.08.09 Дорога Владимир - Москва
По российским дорогам кресты, кресты, кресты…
От П.А.Воробьева

Последние сотни километров моей поезди. Вчера прошли около 1000 км, встали в час ночи по Москве в Вязниках. Писать не удавалось из-за очень большой тряски, а вечером уже было не до писаний – сразу легли спать. Предыдущий день шли долго через перевалы Уральские, прошли 750 км и заночевали посредине между Уфой и Набережными Челнами. Почти час отстояли в пробке перед мостом через Сатку. Недалеко от моста в прошлом году у меня отняли права, теперь на этом спуске нет ни знака «Обгон запрещен», ни непрерывной линии средней. Может быть гайцы сами в прошлом году все это нарисовали и встали сшибать деньгу? Не знаю. Но в прошлом году именно бессмысленность этого знака и сплошной привела к нарушению мною правил: дорога там просматривается на несколько километров, она ровная, сплошняк появляется лишь в конце спуска на несколько десятков метров, и его нет на подъеме.

На Саткинском мосту авария, три машины, трупы. Нам навстречу, со стороны Уфы, с перевала спускался трейлер, видимо у него загорелись тормоза и он потерял управление. Спуск там не очень длинный, всего 4,5 километра, но к мосту выходишь на расстоянии около 8-сот метров из-за некрутого поворота. Там и знак стоит про ремонт моста. Знак и мост не виден издалека, только когда подъезжаешь уже близко. Видимо, не имея возможности самому затормозить (а улавливающие карманы на всех перевалах отсутствуют), трейлер таранит и сбивает в кювет идущую параллельным ходом машину с грузом пустых бутылок. Горы их в мешках выгружают сейчас из опрокинувшегося прицепа и складывают битое стекло на обочине. Оригинально.

Не затормозив, трейлер вылетает на встречную полосу на мост, так как его полоса на ремонте. С огромной скоростью он летит по мосту над запруженной Саткой и уже в конце его встречается с Газелью. Газель оказывается расплющенной в буквальном смысле этого слова, просто раскатанной в блин. Трейлер взлетает в воздух и летит еще метров 30-50 по воздуху (следов его нет на скате дороги) после чего приводняется метрах в 5-7 от берега. Сколько трупов – не ясно, что-то говорили про 4. Я их не видел, водолазы вытащили их и увезли.

Дорога через Урал узкая, в каждом направлении на перевалах по 1 ряду. Обогнать нельзя – многокилометровые сплошные линии и многочисленные «продавцы встречек», сидящие даже на скалах с видеокамерами. Я не говорю уже об опасности обгона. Более того, эти продавцы ставят сибишки на 15-й канал, и в ответ на запрос про «обстановочку», который задает водитель, отвечают «чистенько». И спровоцированный водитель начинает нарушать, на радость гайцам, прямо перед их камерой. То-то весело…

Грузовики груженные с трудом, пыхтя, забираются на перевалы. Особенно трудно машинам с юга, с Кавказа: обычно это Камазы с прицепами, везущие чуть не по 40 тонн арбузов. У них и двигатели маломощные и систем торможения двигателем нет, и остановить разогнанную машину негде. Вот и бьются. Еду по этим перевала уже в четвертый раз и каждый раз 4-5, а то и 10 разбившихся, лежащих на обочинах машин. Мы назвали эту дорогу «тропой отдыхающих трейлеров». Какая там программа «безопасность на дорогах» государственная, когда это не дороги, а место массовых казней дальнобойщиков.

Вдоль всей трассы стоят венки. Часто сразу по несколько, иногда памятники, кресты. Так близкие отмечают места смерти водителей и пассажиров. Но я, поездив уже сотни тысяч километров по родным и неродным дорогам, смею утверждать, что подавляющее большинство аварий из-за отвратительных дорог и маразматических знаков. Как сказал один из опрашиваемых мною дальнобойщиков: «Дорожные службы ремонтируют дороги так, чтобы было, что ремонтировать на следующий год». Ну нельзя же признать ремонтом заливание ям битумом и засыпание их мелким гравием, или, еще хлеще в Московской области, поливание трещин в асфальте из чайника гудроном с присыпкой песком… А в Удмуртии на придорожных стихийных рыночках, наряду с игрушками и китайскими летучими змеями просто торгуют венками. И много их, видимо венки пользуются спросом.

Придорожные рынки мало изученная и описанная сфера народной жизни. Они стабильны, существуют десятилетиями, и товар на них существенно не меняется. Есть рыбные рынки: это может быть и рынок как под Елабугой со стационарными ларьками, туалетами и ресторанами, есть на первый взгляд – спонтанные, на капотах машин. На рынке на уральских перевалах в «служебных помещениях» печи, оборудованные спальные места, столы и стулья. Торговля ведется круглосуточно, все освещено, работает охрана, поставщики товара, даже рекламам в сибишной сети. А «спонтанные» машины стоят на этих местах годами, уезжая только на ночь.

Торговля рыбой с машин, с самодельных столиков ведется в местах, где есть большие рыбные запасы (рыбные озера или реки). Во многих деревнях торгуют сельскохозяйственными продуктами (по сезону) ягодой, грибами. Ближе к городам – горки арбузов и кучки дынь. Интересно, есть деревни, где все обильно выставлено, а есть – где ни одной торговой точки не найдешь. Почему – не ясно, но за этим какие-то закономерности явно кроются.

Есть рынки продажи мягкой игрушки невиданных размеров, полотенец-простыней с красочными рисунками, унтов, шкур крупного рогатого скота. Есть торговля фаянсом и фарфором. Причем, далеко не рядом с их производством, например, с Гусь-Хрустальным. И хотя часто слышал я утверждение, что это фабрика выплачивает своим работникам зарплату товаром, скорее там сбывают левый, в том числе краденый товар. Думаю, это удобные рассказки для прикрытия серых или черных схем. На этих рынках покупают подарки дальнобойщики, возвращаясь домой после недельного-двухнедельного рейса.

Есть «технологические» рынки, торгующие электронными приборами, рациями, холодильниками. Был большой холодильный рынок под Юрюзанью, да исчез: стоят там 1-2 торговца с сумками-холодильниками. Видимо, спроса нет. На «технологических» рынках продают не запрещенной оружие, запчасти и много всякого барахла. Цены - не дешевле магазинных, но дальнобойщики в магазины обычно не попадают, им туда не пробраться, а машину бросить страшно: раскрадут, дорого не возьмут. Что стоит тент взрезать ножом и пару-другую коробок пива или магнитофонов вытащить? Вот и покупают они в придорожных ларьках.

Каждый раз на трассе встречаем две машины с поднятыми капотами, иностранными номерами и отчаянно размахивающими руками водителями не совсем русского вида. Первый раз – на Уральских перевалах под Саткой, потом, - в Чувашии, в этом году и туда и обратно на перегоне Омск-Новосиб. Вначале я думал, что это грабители, выкидывающие из машины тех, кто по сердобольности остановился помочь. Оказалось, что это организованная продажа изделий из металла рандоля. Остановивший умоляет дать ему денег на эвакуатор, ну нет у него рублей и валюты, карточка и все. Взамен предлагает купить новую вещицу из золота, показывает пробы, все честно, вез любимой, но такое положение. Вы же понимаете. Человек остановившийся, покупает, а вскоре узнает, что купил подделку. Но ведь для золота – очень дешево. Вот и молчат все, а эта команда из года в год морочит людям головы, опустошая их кошельки.

Еще одна разновидность дорожных жуликов – чекисты. Это – полезные жулики. Они заняты продажей чеков, изготавливают их тут же при вас. Какие хотите, на какую хотите сумму. Услуга – 20 рублей. Эти чеки можно сунуть в бухгалтерию для отчета, если работодатель оплачивает все расходы. Долгое время я был уверен, что фонарики на дороге Москва-Питер, висящие у самых разваливающихся изб в деревнях, обозначают публичные дома. Только не мог понять, отчего не сделать их красными, согласно традиции. Оказывается, это чекисты сидят там. Зазывалы либо стоят с плакатиком «Чеки», либо машут руками, разводя и сводя их, как будто разворачивают некое полотно.

Ночевали предпоследнюю ночь на границе между Башкирией и Татарстаном на очередной стоянке большегрузных автомобилей в Верхних Черекулах. Стоянка стоит 50 руб., для легковой 70-80 руб. Кафешки на стоянках разные, но здесь можно встретить банкомат по оплате коммунальных платежей и оплате телефонов, автомат по распечатке фотографий с флешок и сотовых телефонов. Цена фотки – 10 рублей, качество вполне приличное. Я закрываю задние ворота тентовки на веревку, точнее – привязываю за капроновый трос. В кузове я наладил подобие скамейки, так что смог поработать в Омске за компьютером, пока не сели батарейки.

Организовал в тентовке «сухую помывку»: намыливаешь носовой платок и протираешь им тело. Смывать не надо. Знаю, что так мылись в тюрьмах и лагерях. Есть, конечно, бани и души на стоянках дальнобойщиков, но меня туда не тянет: хватит общественных сортиров. Лучше так. Англичане никогда не смывают мыло, там, напомню, из одного крана льет кипяток, из другого хлещет ледяная струя. Они отмокают в ванне, намыливаются и вытираются полотенцем. И больных в реанимации для профилактики инфекций протирают ваткой с шампунем или намыленной мягкой тряпочкой, тереть нельзя, так как тут же будет пролежень, а смывать все это не требуется.

Умывание организовано было у нас в поездке с использованием 5-ти литровой пивной банки: через верх заливаю в нее воду, а через кран очень удобно умываться. Ставлю ее на край кузова. Расход воды минимален, литром умоются двое. Кстати, намыливание рук перед грязной работой очень помогает их потом мыть: вся грязь отходит вместе с мылом. В советские времена выпускали специальную мыльную пасту для грязных работ, работаешь, как в перчатках. Только нельзя руки мочить… А после работы сунул руки под струю воды и все масло и бензин смылись, руки белые-белые.

На стоянке случился конфуз, иллюстрирующий «профессиональное братство» дальнобойщиков. Ночью услышал какой-то стук, кузов качнуло, но просыпаться я не стал, так как ничего больше слышно не было. Утром оказалось, что подъехавший сзади водитель трейлера, увидев приоткрытые ворота тентовки, запер ее. Хорошо, дозвонился я до Леши, и он выпустил меня на свободу.

Накануне на рыбном рынке около Елабуги – ах, какие там судачки горячего копчения и сомы со стерлядками – встретили машину из Якутска. Так получилось, что перед Омском Леша на дороге пристал к идущей впереди «голове» (машина без прицепа), тоже «американцу», о чем-то поговорили – про трубы выхлопные – и остановились вместе купить рыбы на «стихийном рынке». Там, недалеко от дороги находится озеро Чаны, второе по размеру в России после Байкала. Так утверждают местные жители, хотя, взглянув на карты страны, видишь озера и поболее. Озеро рыбное, но малоизвестное, омская водка «Пять озер» к нему не имеет отношения.

Разъехались с «якутами», даже не спросив имени-отчества. И тут на рыбном базаре подъезжает эта «голова», смотрю, из нее выгружается старичок знакомый. Это те самые, которые были в Омске. Обрадовались, почти как родным, и уже до Нижнего шли вместе.

Водитель Анатолий и его 73-летний отец Андрей идут из Якутска на Ярославль на ремонт, обратно потащат прицеп-тентовку. От Якутска плыли 2 недели до Усть-Кута, оттуда вдоль БАМа до Братска и на федеральную трассу «Байкал». Скорость по воде – 5 км. в час. Идут вверх по течению, скорость которого в Лене около 17 км. в час. Жизнь на палубе в кузове. Жара, комары. На «пароме» нет ничего, вся еда – с собой. Мужики собрались за час, почти ничего с собой не взяли из еды – им никто ничего и не объяснил. Пришлось докупаться в Ленске. Я спросил, а нельзя было сесть в Ленске, доехав туда на машине. Нет, там нет пандуса, чтобы с пристани заехать. Да и до самого Ленска машина эта не проходит.

Стоимость проезда-проплытия – 20 тысяч. По расчетам примерно столько же ушло бы на солярку, которая стоит в Якутии что-то 40 руб. за литр. По трассе – 17-18 рублей, есть и по 13,5 руб. Мы в Патроли не заправлялись на таких заправках, но Леха и Анатолий льют за такие деньги сколько могут. Анатолий поставил какой-то топливный фильтр из опилок, выпускаемый нашими умельцами и утверждает, что тот очищает от всей дряни. А еще он магнит положил в стакан фильтра, и собирает длинные сопли стальной стружки из дизтоплива. На некоторых бензоколонках висят скидки на 100, 200 и 400 литров, так что при большой заправке можно очень неплохо сэкономить. Тем более, что в чеке проставляют заявленную стоимость без скидки. Мы залили полные баки в Омске – около 800 литров, а потом 400 литров в Казани. Леше хватит этого доехать до Москвы и вернуться обратно в Татарию. Расход пустого трейлера оказался около 33-32 литров на 100 км. По дороге в рации возникает периодически реклама дешевой солярки или продажи аудиокниг или еще что-то: дальнобойщики матерятся, и требуют уйти на другую волну со своей 15-й. И когда начинается треп между машинами за жизнь – обязательно кто-то пошлет подальше. Не очень злобно. Но пока включен микрофон у одного, остальные не могут выйти в эфир: два сибишки глушат друг-друга и идет сплошной шум.

До Казани водители обсуждали воздушную подушки под кабину, какие-то железки, шкворня – в общем, не очень интересные для меня темы. Вся машина, кабина и сидения – на воздухе, все раскачивается, как в гамаке, но зато не предаются вибрации на позвоночный столб, и это предупреждает обычный для наших водителей радикулит. В Казани долго ходили по магазину запасных частей – как бабы шопинговали. Выражения лиц – одинаковое, только покупки – разные: троса, откидывающиеся крышки на выхлопные трубы, наклейки на окна. Анатолий купил короткий ножик, ручка которого зажимается между пальцами в виде кастета. Очень смотрится грозно, насколько эффективен – не знаю. Продаются газовые пистолеты в ассортименте, Леша долго присматривался, но купить не решился: дорого, а первостатейной важности нет.

На казанской объездной стоит много проституток. Не так много, как в Москве, но все-таки. Впервые видел я проституток в купальниках: было жарко и девушки оголились как только могли. Дамы в возрасте, страшные на вид, многие с отекшими от алкоголя лицами. Услуги их, по сравнению с путанами, представляющими подобный сервис в городах, дешевы. Я спросил водителей, пользуются ли они услугами плечевых, или внедорожников. Пользуются. Заразиться не боятся, хотя ответ этот прозвучал несколько не уверенно. Какая-то шутка про пять презервативов, перемотанных скотчем. В каждой шутке есть доля шутки. Ведь сейчас ВИЧ-инфекция чаще стала передаваться именно половым путем, в отличие от ситуации лет 10 назад, когда основным путем был шприцевой, а распространенность – среди наркоманов. Проституция у нас вне закона: она не запрещена, она не разрешена, ее как бы нет, но она есть. Проститутки часто рабыни, без паспортов, без дома, их продают, меняют, насилуют, бьют, уродуют и убивают. Это какая-то параллельная жизнь. С другой стороны – это рассадник инфекций. С третьей – это растление общества. Не даром Анатолий рассказывает, что в Москве проститутки – интеллектуалки, они часто студентки ВУЗов, с ними поговорить интересно. И тут же глубокомысленно, задумчиво изрекает: «Это ведь непорядок, ведь они будут женами, матерями, кого они растить будут.» Дамы с высшим образованием, надежда и опора, будущее страны. Правда, вспомним, были и «комсомольские богини», некоторых любовь занесла ох как высоко. Что-то не так в нашем государстве? Или, наоборот, все так и живут, просто не говорят?

В Казани поели вместе, и ушли на Йоршкар-Олу. Дорога там пустая, нет длинных горок, как на дороге Казань-Чебоксары. Дорога вся в лесах, поселков мало. Едем, вдруг Анатолий говорит по сибишке, почти мечтательно: «Не пахнут тут ваши леса. Вот то ли дело в Якутии, там леса пахнут». Разбудил зверя. Понеслись из разных машин комментарии, чем пахнут леса и почему. Особенно – придорожные. Анатолий пытался что-то сказать, защитить якутские леса, но я прервал его, бросив в эфир: «Какие-то антирусские настроения у вас, товарищ». Все примолкли. Вообще про политику говорят мало и сразу приглушают голос. Имена руководителей страны произносят совсем тихо, а Леша так вообще прекращает разговор, если возникает фамилия президента или премьера. Все-таки, бывший омоновец, присягу давал.

В какой-то момент возник разговор про диспетчеров, которые совсем обнаглели и грабят водителей, снимая бешенные проценты со сделок. Водитель, приезжая с грузом, имеет несколько телефонов, по которым испрашивает возможность получить загрузку обратно или хотя-бы попутно. Груз из Москвы стоит в 2 раза дороже, чем в Москву. Но нижегородские водилы сбили цены, и теперь сибирским приходится тоже ездить на грани рентабельности. Да еще кризис. Враг есть, противник обозначен, уже сейчас прозвучит «ату его». И вдруг – не верю своим ушам: из якутской машины доносится предложение создать ассоциацию дальнобойщиков. Чтобы права свои защищать. Ведь на западе она есть, и совсем не самая слабая общественная структура. Начинается обсуждение в эфире, что кто-то пробовал, да платить никто не будет, но если народу много, то и взносы – минимальные и т.д. Заодно выясняется, что такие потуги уже есть, в том же Нижнем есть какая-то ассоциация.

На остановке рассказываю Анатолию про свою работу, когда вместо взносов от членов общественной организации (платить которые никто не хочет: к халявности привыкли, и есть подспудная память про партийно-комсомольско-профзоюзные взносы) идет заработок на рекламе, еще на чем-то. Говорю, что общественности боятся власти. Он раздумчиво: «Стрелять ведь будут…» Я горячо убеждаю, что пока не будут, а потом могут и без ассоциации. Благо опыта – не занимать. Он вполне серьезно соглашается. Вот и поговорили…

Едем через гребень Чебоксарской платины, чуть ниже – городок Новочебоксарск. Действительно новые дома на берегу над Волгой. Красиво. Один из водителей говорит, что год назад переехал сюда с Севера. Почем квартира – спросил его Анатолий. Да за 2,5 миллиона трехкомнатная. Да-а-а, в Якутске чуть не вдесятеро дороже. Две машины из нашей спонтанной колонны уходят на Новочебоксарск, а мы продолжаем двигаться в связке.

Встречаем очередной большой крест, явно не имеющий отношения к происшествиям на дороге. Я задаю вопрос, что это за кресты. Кто-то в прошлом году сказал, что их поставили в местах ГУЛАГовских лагерей, потом, другие знатоки опровергли ,и сказали, что какой-то крестный ход шел по Сибири и, освящая города, устанавливал кресты. И Леша и Анатолий в один голос подтвердили ГУЛАГовскую версию. Таких крестов много на северах. Кто их ставил - ребятам не известно, но они сами читали надписи – жертвам ГУЛАГа. Значит, все-таки народная память есть, хотя официально эта тема не популярна. Сталин у нас стал теперь эффективным менеджером, так что способы управления могут быть воспроизведены вновь.

Вот еще реплика якутского дальнобойщика. Внезапно он спрашивает: какое сегодня число и день недели. Понятно, они едут уже недели три и полностью запутались в часовых поясах и днях. Полностью дезориентированы во времени. Это явный признак неадекватности. Второй – дезориентация в пространстве. Мой юмор не до конца понятен, но я спрашиваю:
- А в какой стране едем? - Что бы вы ожидали в ответ? Ну не этого же:
- Страна у нас большая, порядка только нет. - Это в сибишном эфире воспроизводят губы и ротоносоглотка якутского дальнобойщика. Как он меня срезал. Продолжаем заданную им тему про бардак во всех сферах жизни, и вдруг он говорит:
- Так ведь, наверное, нарочно так делают.
- Зачем? - я, конечно, ожидаю иного ответа.
- А чтобы народ извести, земля тогда опустеет и ее можно будет отдать-продать.

Я не верю своим ушам. Когда в аудитории или кабинете, да даже за праздничным столом в разгар пьянки, такое говорит маститый профессор, понимаешь, или академик – это одно, можно сразу перейти к теме заговора, деятельности масонских лож и т.д. А когда это изрекает водитель-дальнобойщик, живущий на краю земли недалеко от полюса холода – это другое. Мне, честно говоря, становиться не по себе. Может быть за рулем совсем не тот человек, за которого он себя выдает? Но наколка сидевшего «по малолетству» на пальце не позволяет усомниться – он самый настоящий «народ».

Под Чебоксарами дорога резко ухудшается. Качает так, что работать с компьютером не возможно. За дорогу я отредактировал страниц 150 текста книги об отце. Анатолий говорит в рацию: «На такой дороге понимаешь справедливость поговорки «тише едешь дальше будешь». Леша в ответ кидает: «Тише едешь меньше платишь». «Это ремейк такой»?, спрашивает Анатолий. Но тихая езда не помогает. На границы Чувашии остановились. Я наотрез отказываюсь есть, умоляя Алексея идти в кафе «без фанатизма». Он ест три обеда в день, я, при всех моих способностях, столько не могу. Еще казанский шашлык не растрясся. Решаемся на легкий молочный и клубничный коктейль. Вкусно и не дорого, всего по 10 рублей удовольствие.

Трогаемся, мы чуть раньше. Сразу за стоянкой – пост, мы его проходим, Анатолия тормозят. Через пару километров стоим – ждем. Приезжает злой, только что отдал полбутылки коньяка. Удивляемся наличию коньяка в машине, да еще в такой странной дозировке. Оказывается, мент пьян, еле стоит на ногах, от него несет за километр. Спросил, едет ли Анатолий отдыхать в Сочи. На отрицательный ответ, сказал: «Все равно, дай бутылку конька». Видимо решил, с пьяных глаз, что коньяк производят в Якутии. Сошлись на сотне рублей. Анатолий возмущен: как это так, ничего не нарушал, ничего никто не проверял – отдай и все. Беспредел, рэкет. Да так и есть, просто нас, голосистых водителей легковушек трогают поменьше, а пугливых дальнобойщиков просто грабят. Для этого и стоят стационарные посты, весовые по нашим российским дорогам.

Кто они – дальнобойщики. Немного сентиментальны и циничны одновременно. Рассудительны, много думают, часами в одиночестве ведя машины. Явно – не простые «работяги», я бы сказал скорее интеллектуалы рабочего класса. Лица у дальнобойщиков часто вполне интеллигентные, немного потри, помой – от научного работника не отличишь. Но образования нет. Хотя многие не доучившиеся студенты, вообще молодых много. Романтики и наркоманы дороги. Жить дома не могут больше недели – начинается ломка. В дороге не пьют или только вечером пивка. Бывает, конечно, мужики все-таки, и драки пьяные бывают. Ведь иногда в ожидании груза стоят неделями. Но чтобы каждый день насосаться – такого нет. Возят с собой удочки, купаются в реках, жарят шашлыки, благо мангал у каждого. Относительно не много матерной брани – и в эфире, и в простом общении. Не думаю, что меня стеснялись, а как-то так не складывается «братишка» и мат. Законопослушны, побаиваются, в силу разобщенности надеются только на себя, хотя не исключают и «плеча друга». Для этого и радиосвязь и ночевки стадами. Явно склонны к объединению, некому «братству». Они не защищены, и скорее брошены обществом на произвол судьбы. Чего стоит заявление мента под Челябинском, когда Леша сказал ему об опасности грабежей: «Нас они не трогают». Да я думаю, и платят еще. Ни о какой медицинской помощи говорить не приходится, в дороге нет для них ничего. Стала создаваться инфраструктура питания, ночевок, туалетов, душей и бань – и то, слава богу. Их ведь много – дальнобойщиков, как бы не миллион человек ездят по нашему бездорожью. Они сегодня основные перевозчики грузов – от бытовых и продуктов питания, до лекарств. На поездах чаще всего везут нефть и уголь – остальное на плечах трейлеров. Даже специальные технологии под них. Например, бананы привозят в Россию на корабле зелеными. Здесь их обрабатывают газом и в этом газовом пузыре загружают в рефрижератор, который поддерживать должен строго определенную температуру. К концу поездки, дней через 5 бананы «созрели». Нарушил температурный или временной режим – привезешь либо кляку черную, либо дубовые зеленые побеги.

И еще одна неожиданная политико-экономическая тема всплыла в радиоэфире. Какой насыщенный был вчера день. Тема эта - нефтяной иглы. Почему, купаясь в нефти, мы такие бедные. Дороги не строим. Едем через Башкирию, Татарию: поля засеяны, стада тучные, в деревнях дома сплошь каменные или добротные-деревянные, окружены новыми заборами, а перед домами, нередко, отдельно от участка – палисадничек за невысоким частоколом. Все покрашено, все чисто. И не важно, деревня эта с мечетью или с церковью – все одинаково. Нефть ведь есть и в Удмуртии, и в Омске. А там в деревнях разруха. Конечно, не как на трассе Москва-Питер, где в Тверской и Новгородской областях скоро все деревни исчезнут, а сейчас стоят полумертвые – такой разрухи нет больше нигде.

Размышляя, приходим к мысли, что может быть это связано с налогами: в Омске нефтедобывающая компания платит налоги в Питере, а у себя в регионе только зарплату. Может быть местные президенты оставили налоги у себя в республиках? И пустили их в дело? То есть стали строить дороги, вкладывать в социальную помощь? Не удерживаюсь, чтобы не процитировать вольно Маркса: товаром является труд человеческий, недра не дают прибавочной стоимости и, следовательно, не создают товара. Это – глубинный такой закон: от торговли воздухом не получается счастья. Да, можно напечатать деньги на станке, можно объявить, что они обеспечены золотом (кстати, в золоте много человеческого труда, оно просто так в руки не дается, возможно поэтому, оно во все времена являлось товаром), можно накопить эти деньги. Но потом неизбежен пшик, взрыв. И деньги вдруг превращаются в бумажки, так как за ними не стоят материальные созданные человеком ценности. Ну, как-то так.

Мужики задумались. Примеров тому слишком много. И вопрос кредитов, которые никто и не собирался обеспечивать: взяли, попользовались, а теперь отдай. Мы едем, собственно, на такой «кредитной» машине: ее отобрали у владельца, который не смог оплатить взятый кредит и потом продали за стоимость кредита в 400 тысяч рублей – т.е. минимум в 3 раза дешевле - работнику банка. Он, работник, подарил машину сыну на свадьбу, а последний нанял водителя, чтобы на машине ездить. Какой-то труд начал вкладываться. В 70-80-е годы страна перестала что-либо производить, строить новое, проедая запасы нефти, плодя огромные полувоенные НИИ. В этих НИИ трудились миллионы, сами эти Всесоюзные институты имели разветвленную структуру по всей стране в виде филиалов, заводов, полигонов. Только несколько, с которыми довелось сталкиваться: Геофизика, Квант, НИИ Автоматизации аппаратуры. Ими гордились, вся страна с умилением их вспоминает и сейчас, а они имели по 1000% накладных расходов на всех своих работах. То есть, продукции выпускалось на 1000 рублей, а государство оплачивало ее в размере 10000 рублей. Опять торговля воздухом привела к закономерному финалу, экономика не выдержала.

Но и сейчас мы, наше государство продолжает делать тоже самое. Заработанные не обеспеченные трудом деньги в труд не вкладывают. В результате стоят дома, в которых никто квартир не покупает, а те, что куплены, возвращают банкам обратно. Взятые машины массово изымаются банками. Вот оно счастье: было и прошло. Процесс этот только начинает набирать обороты, но не видно причин, по которым процесс пойдет на уменьшение. Не видно, так как труда не стало больше, а скорее - меньше.

Не надо вытирать ноги о базисные законы. Понимаю, что Маркс набил нам всем оскомину еще в годы учебы, мы решили, что все сказанное им – пропаганда. Ну не так это. И тут Леша спросил: «А сам-то Маркса читал»? Нет, конечно, меня воротило от всей этой идеологии, которую нам навязывали. Списывал рефераты, да старался мышкой на политэкономике проскочить. Не было у нас экономики, да и было твердое ощущение, что такая наука мне, врачу, ни к чему. Как все повернулось в жизни: оказалось, что лечить больных хорошо – а иначе не надо их лечить, я, например, не берусь – можно имея соответствующие ресурсы. И тут оказывается, что ресурсы эти дороги. Но интуитивно ясно, что если лечить активно, сокращается время пребывания в больнице, меньше надо питания, обслуживания, лекарств, анализов. Так где баланс между тем, сколько есть денег и результатом, который можно за них получить. Оказывается, надо оценить, во что обходится результат. Это и есть наука «клинико-экономический анализ» или клиническая экономика. И она вполне сестра политической экономике. Та учит, как делать политику с помощью экономики, а я – как лечить больных экономически целесообразно. Вот и получилась из методик оценки соотношения затрат и результатов (фармакоэкономики) целое новое направление в медицине, которое развиваем мы уже скоро 20 лет.

И я твердо пообещал Леше, что Капитал прочитаю. Интересно, читали ли этот фундаментальный труд те, кто отвечал и отвечает в стране за экономику? Или им наука не нужна, как не нужна она нынешнему руководству Минздрава? Они и так все знают. Несчастные. Ну, мешают им академики и профессора, сама академия наук вести страну в светлое будущее. Или, внимание любителей теории заговора, есть заказ социальный?