Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

Колесили Хакасскими степями, забрались на Первый Сундук. Это – такая гора с очень характерными правильными и почти квадратными очертаниями. До нее, правда, надо проехать километров 50-70 степями, потом довольно долго забираться машиной на гору сзади. А потом еще и пешком. Снизу – вот он, рукой подать, но идти пришлось долго. По дороге нам показывают наскальные рисунки, которым тысяч так по 5 лет, разные прицелы для отслеживания движения небесных светил, специальные места посадок, хорошо закрытые нависающими камнями от солнца и дождя. Наблюдая все это, охотно веришь, что здесь шаманы, духи, пришельцы, астральные силы, выходы неведомых энергий. Кто-то говорит, что это древняя крепость, кто-то – что это обсерватория. Скорее правы последние, хотя возможно это обсерватория имеет вполне природное происхождение. Ну как-то так кажется. Возможно, кто-то здесь что-то заметил, сделал какие-то насечки и целеуказания – возможно. Но не видно следов строительства. Исключая сеть прямых каналов, хорошо просматривающихся с вершины. При ближайшем рассмотрении это оказывается мелиоративной системой времен развитого социализма, но подается – как дело рук древних людей. Спорить не буду, но то, что видно воочию – выполнено вполне земными бетонными плитами и трубами. Убеждают нас, что эти каналы проложены по старым направлениям, которым тысячи лет. Возможно, но зачем было тратить столько труда, осушая болота? Вокруг – степи, даже если обсуждать посевы (которых еще не было в ту пору), то вокруг – сей не хочу.

Мы договаривались с княжной-шаманкой Татьяной Васильевной заранее. Точнее не мы – Баев. Но, оказывается, нас ждали на день раньше и обряда сегодня не будет. Жаль. Садимся пить чай. Рассказываем, зачем ездим по стране. Разговор сползает в тему Гайдара и его краткого – всего-то пол-года – пребывания в районе Шира. Про это время есть несколько противоречивых произведений: фильм «Хозяин тайги», книга Солоухина «Соленое озеро». В последнем произведении Гайдар выведен демоном-садистом, который стреляет, сносит головы шашкой и топит в озерах подо льдом местное население в неимоверных количествах. Княжна поддерживает разговор и склоняется скорее к этой версии: Гайдара хакасы не просто боялись – ненавидели. Она вспоминает, как пионеркой-тимуровкой что-то делали своей старой односельчанке хорошее, а потом рассказали ей про корни движения. Та выгнала пионеров со двора помелом. Хакасы вообще мирные и тихие, но, по словам Татьяны Васильевны, от упоминания Гайдар всуе приходят в неистовство. И вроде не было все-таки сумасшедших расстрелов, когда, по версии Солоухина, Гайдар выстраивал ряд захваченных местных жителей и самолично клал их из пулемета. Но убивать – убивал. И это народ запомнил и передает из уст в уста. Как и псевдоним его – Гайдар – это крик, которым сопровождали его местные, что по хакаски значит «туда». Крик этот стал нарицательным в местном фольклоре.

Вообще тема Голиковых, Гайдаров, их роль в жизни страны выглядит в свете всех этих историй зловеще. Сначала родоначальник, страдавший тяжелыми психическими расстройствами, фобиями, приступами ярости зверствовал на Тамбовщине, а позже – в Хакасии. Полечившись в психиатрической клинике, он становиться добрым и всеми любимым детским писателем. Что-то, конечно, в его произведениях прорывается из прошлой жизни, но метаморфоза все равно не понятна. Далее его внук оказывается в самом центре болезненных преобразований страны и не всеми, скажем так мягко, его действия оцениваются положительно. В народе – так скорее и отрицательно. Теперь вот дама с такой фамилией хладнокровно уничтожает людей, став во главе самого гуманного ведомства. Разрушения, проводимые сейчас, нельзя будет восполнить десятилетиями. Нас, народ, погружают в состояние примитивное. Пока там наверху пилят бюджеты и раздают победные реляции, медицина деградирует окончательно. Примеров тому – несть числа, не место тут эти пузыри вскрывать. Но какие-то аналогии с временем темным 20-30-х годов напрашиваются сами собой: полное презрение к людям, готовность уничтожить любое количество ради собственной идеи, мстительность. Мне часто говорят – не сама, мол, девушка делает, ею руководят, отдают приказы, она лишь исполнитель. Но исполнителем в данном случае хорошим быть не надо. Если в результате твоей деятельности появляются новые многочисленные трупы – надо прекратить эту деятельность. Слишком большое зло для страны несет она.

Думаю, роль Голиковых-Гайдаров в нашей истории еще ждет исследователя. Они как-то всегда оказывались исполнителями, но исполнителями ретивыми.

Вернемся к Аркадию Петровичу. По словам шаманки хороши тут были все – и ЧОНОвцы, которыми командовал Гайдар, и Соловьевцы, боровшиеся с новой властью. Грабили, убивали все. Почитав книгу, переданную Володей Баевым про эти времена на Енисее мы поняли, что Гайдару, скорее всего, приписали многое из того, что делали тут другие. Факты античеловеческих расправ в то время были многочисленными, но он просто бы не успел все это сделать за столь короткий срок. Да и характер у него был несколько иным, вспыльчивым, чем планомерно-садистским. Хакасы страдали и от красных и от казаков-партизан. И те и те их обирали. А обирать тут было что. Хакасы жили огромными семьями-коммунами, многие имели высшее образование. Табуны лошадей мерили логами: сколько в овраг зашло, столько, значит и есть. Если в овраге оставалось свободное место – значит лошадей стало мало, если, наоборот, не все влезли – значит прибился косяк-другой откуда-то. Рассказала историю про свою родственницу, которая, будучи уже пожилой ехала в поезде в национальной одежде, а две студентки-попутчицы обсуждали ее, зубоскалили, переходя порой на французский, в особо обидных случаях. Наконец старая хакаска не выдержала и выдала девочкам на чистом французском языке все, что про них думает. Конечно, с обязательной хакаской вежливостью. Язык она учла еще в гимназии и знала его в совершенстве. Конечно, такой народ грабить – одно удовольствие.

И еще смешной эпизод. Едучи на Сундуки, завернули к известной целительнице Прасковье. Она – владелица патента на лечение паром в бочках. Такой веселенький поселок, выкрашенный в жевто-блакитный цвет. Аккуратные палисадники. Бизнес тут огромный. Паломников – море. Заходим с камерой в первое помещение, и вдруг на нас ощериваются: снимать можно по разрешению администрации, вы у нас украдете секреты, и прочая чушь. До закрытия камеры руками не дошло, но в помещение стал набиваться народ, поперла какая-то агрессия и мы ретировались. Что-то снять удалось. Когда мы стали отъезжать, из-за каждого забора торчали злые, точнее – недобрые глаза, провожавшие нас. А мы ведь ничего такого и не сделали худого – просто зашли поинтересоваться: что за бочки такие.

В отсутствие внятной политики государства по обеспечению своих граждан медицинской помощью растут как грибы всякие паразиты и псевдомедики, готовые излечить от всех бед. У этого комбината нет лицензии на медицинскую деятельность – только целительство, но дипломами всякими все стены увешаны густо.