Межрегиональная общественная организация
"Общество фармакоэкономических исследований"

Choose language:     Russian   English 

Подпишитесь на новости:

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

МОООФИ является российским отделением Международного общества фармакоэкономических исследований (ISPOR)

Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России
Система оценки стандартизации медицинских технологий ФМБА России

clinicpharm

Магистратура «Управление
и экономика здравоохранения»

Российская медицинская ассоциация Пироговское движение врачей России

Кокрейновская библиотека
Кокрейновская библиотека

12.08.10 Бензоколонка у Углегорска


Тут даже отчество отчего то маленькое



Беседуем с главным врачем в Ерофее Павловиче



Встреча на дороге со вторым главным врачем в Ерофее Павловиче



Где же плохие дороги?



Забайкальские степи с вершины сопки



Удар по бездорожью и нашим ожиданиям



Еще участок непроезжей дороги у Сковродино



С трудом разогреваем до 120 по обещанному бездорожью



Сверху солярка, снизу осадок из фильтра



Солнце садиться, а встать негде топи, карьеры



Закат в горах Забайкалья




Самое главное чувство, овладевшее всеми нами – чувство глубокого обмана. Нас нагло обманули, участвовали в этом все. Но – по порядку.

Конференция в Чите прошла при большом стечении врачей, но как-то вяло. Или тема не знакома большинству, или что – но народ вставал и уходил. Не много, человек 5-6, но я к такой оценке не привык – обычно меня слушают. Впрочем, я не знаю аудиторию, может быть не всем врачам обсуждаемые абстрактные темы управления качеством, стандартизации интересны. После конференции пообщались немного с руководителем муниципального здравоохранения с простой фамилией, как он сам себя охарактеризовал – Чабан. Он, оказывается, в курсе наших работ уже на протяжении 10 лет, начал сейчас (только сейчас, когда страну стараются отвратить от этого) внедрение системы стандартизации. Есть в управлении отдел стандартизации, занимаются разработкой стандартов по уровням оказания медицинской помощи. Я посоветовал делать стандарты не по уровням, а по больницам, в зависимости от того, что у кого есть, а если чего нет – расписать аутсорсинг. Но никто не сказал, что стандартами пользоваться нельзя – такого разговора кроме Каргаска я не встречал нигде. Наоборот: в Шира врач достала замусоленные стандарты и сказала, что часто в них заглядывает, в Иволгинске врач, когда я зашел в ординаторскую, сидела и перелистовала стандарты, более того, изучала их. Она, оказывается, недавно вышла из декрета и обновляла свои знания. Михаил Яковлевич из Каргаска постоянно указывает на какие-то ошибки в стандартах и утверждает, что раз там есть ошибки, то не годится все в целом. Но система стандартизации потому и называется СИСТЕМОЙ, что предусматривает постоянные исправления, изменения стандартов, их регулярную актуализацию. Но конечно, в ситуации, когда министр здравоохранения личными усилиями заблокировала разработку стандартов ни о какой актуализации речи быть не может. Единственно возможное и правильное решение: актуализировать их на уровне региона.

Кстати, никто из практиков не сказал и про дороговизну стандартов, которой часто тычут в глаза «специалисты» из Москвы. Во-первых, они часто путают высокотехнологическую помощь (а есть такие стандарты) со специализированной. Во-вторых, всем понятно, что можно необязательные процедуры и лекарства не назначать или отправлять на обследование, которого нет, например, в муниципальной больнице, в область. Если надо. Стандарты – не для того, чтобы расшибать лоб дуракам молитвами, а для того, чтобы дать врачу современную ориентировочную основу действий.

В Чите начали делать тромболизис. Пока – лишь 6% больных с инфарктом его получают, но поезд пошел. Пока – только стрептокиназой, но и это шаг вперед. Честное слово, берет все-таки гордость: более 40 лет не могли внедрить тромболизис в систему здравоохранения страны при очевидном приоритете здесь российской школы во главе с Е.И.Чазовым. Стоило внести это в стандарты и через несколько лет повсеместно стали его применять. Где – только в городе, а где – и в районах. Попробуй теперь это состав остановить. Так и до коронарных операций доберемся быстрее.

Я предложил свои услуги в помощи развитию стандартизации в Чите. Все координаты есть, будет желание, поможем.

Борис Ильич пожаловался на кризис – срезали резко финансирование, исчезла возможность покупать реактивы для оценки свертывания крови. Вообще тема эта звучала несколько раз. С деньгами в целом в здравоохранении стало хуже за последний год. Еще я задал вопрос про свиной грипп: в Чите был большой скандал на эту тему, умерло на население чуть больше миллиона человек 59 больных. Отчего, почему – вразумительного ответа я не получил. Ясно только, что тема эта как-то болезненно воспринимается врачами. Видимо тут был действительно скандал какой-то. С некоторым вызовом они начали упрекать, что, мол, нет статистики по Москве или Питеру, а может быть, там так же много умерло. Не думаю, я со многими общался по этому поводу – не было большой смертности. Еще – умерли только те, кто чем-то еще болел: ХОБЛ, диабет, далеко зашедшую беременность и т.д. Лишь 2 человека были «здоровы». Насчет «позднего обращения» все согласно закивали головами, но опять – а что считать поздним обращением. Половина умерших – жители Читы, их из районов не везли. Были случаи мгновенной смерти – за сутки. И – главное, как лечили. Вроде и гепарин и плазу и плазмаферез делали, но у меня нет уверенности, что так и было. Наиболее активно отвечавший на вопросы доктор, видимо имевший прямое отношение к вопросу, на тему ДВС-синдрома отреагировала словами: там не ДВС, а дистресс-синдром был. Да еще кто-то поддакнул про использование противовирусных препаратов. Иначе говоря, адекватного лечения ДВС-синдрома (такое создалось впечатление) не было. Проблема в том, что произносящие слова «дистресс-синдром» в противовес ДВС-синдрому являются малограмотными спецами: с точки зрения патогенеза и терапии это не противопоставляется, а является синонимами. В Алтайском крае были получены блестящие результаты при толковом и методичном лечении ДВС у этих больных, такая же картина у профессора Ноникова В.Е. Но, пожалуй, самое главное: картина смерти от «пневмонии» при гриппе не различается в зависимости от вируса, просто в этом году обратили на себя внимание смерти среди молодежи. Конечно – адекватная оксигенация, без нее – никуда. Малопоточная оксигенация крови, маски, совсем не обязательно на труде вести больных.

А противовирусная терапии обладает нулевым эффектом. Это подтверждают все. Как и прививки в качестве средства профилактики. Но – распил бюджета важнее.

Отчитав лекцию, в шестом часу выехали мы из Читы. Как уже говорилось, чтобы сократить время прохождения сложной части трассы Чита-Ерофей Павлович. Последнее, что мы услышали от местных: 100 километров асфальта, только местами он смыт, а потом асфальт кончается. Едем первую сотню: прогноз совпадает. Местами стиральная доска, местами странные оплывы дороги. Но в целом идеи 100-110. Очень долгие и противные тягуны, машина тянет плохо, тормозится скорость. Горки гораздо выше и круче, чем на Урале. Выкатываемся ближе к Чернышевску, там идут степи, горы расступаются, но не уходят. Просто очень полого. Дали на десятки верст вокруг. Проскакиваем Чернышевск, дорога становиться еще более приличной, чем от Читы. Правда, на карте ее нет, точнее – тонкая линия дороги местного значения.

Часов в 8 вечера встаем. У деревни Знаменка забираемся на вершину сопки, высотой метров 100, которая оказывается вершиной мира на многие десятки километры. Солнце садится в облака. Зрелище – непередаваемое. Внизу пасутся бычки, они от нас смотрятся как муравьи. Ползущие по дороге машины видны километров за 30, они идут по извилистой дороге между сопками бесшумно. Лишь фары то покажутся, то исчезнут. Где-то идет косой дождь, он выглядит как сходящиеся линии, освещен снизу солнцем. Начинаем думать и говорить про шамбалу, выходы земной энергии, Галя объясняет Ире, что на такие купола садятся корабли инопланетян и забирают непослушных девочек. Ира, на всякий случай, слушает внимательно. Не обсуждая не реалистичность проекта. Каждые 2-3 минуты хватаемся за камеры, потому, как небо все время меняется. Красота мешает сварить картошку и спокойно съесть ее. Но с ужином справляемся. После заката долго стоим на краю холма, смотрим, как загораются огоньки в далекой деревне, как ездят по ней какие-то машины, как вдруг в песчаном карьере, мимо которого мы поднимались на сопку, начинается ночная жизнь: кто-то грузит экскаватором песок, нам видны только огни маши. Все происходит абсолютно бесшумно. Завораживает.

Утром я встаю в момент, когда солнце чуть приподнялось над горизонтом, и тень нашей сопки побежала по степи. Несколько минут, и солнце исчезает в облаках. Быстро готовим манную кашу, (при этом у меня пригорает сгущенка – очень уж тонкостенная посуда, которую мы купили перед отъездом: на ней все пригорает мгновенно) складываемся за отведенное на это время – 2 часа, и уезжаем. Тут же в деревне заправляемся. Цена топлива около 22 рублей, но нам, при заправке более 100 литров – скидка в 10%. На всей трассе вокруг Байкала так заведено.

Едем дальше. Асфальт не кончается. Хватаемся записывать каждый участок гравийки, чтобы потом отметить, с какого же километра началась плохая дорога. Но участки эти повторяются раз за разом длиной всего по 5-10, один раз – 20 км. И везде копошатся рабочие. Даже противно. Еще сотня, еще. Вот уже Могоча, на которой ставили машины на платформу, чтобы довезти до Сковородино. Тут, наконец, начинается самый плохой участок: скальник, рвущий шины, объезды. Нет, опять асфальт. Так незаметно к середине дня доезжаем до границы Амурской области и Дальнего Востока. Здесь команды строителей из Читы и Бурятии сменяются строителями из Татарстана. Это видно по индексам номеров техники, работающей на дороге. Большие отряды, стойбища вагончиков. Сотни человек на дороге. Ставят знаки, отбойники. Десятки, сотни километров. Высокие насыпи, подушки, взорванные сопки. Титанический труд. Стройка века – не меньше.

Дальний Восток встретил на дождем. Даже не смогли устроить демонстрацию встречи для фильма. Через несколько километров Ерофей Павлович. Оказывается – во темнота-то – что поселок назван в честь Хабарова, который проходил здесь, спускаясь к Амуру. Это, оказывается, он – загадочный Ерофей Павлович.

Поселок, как и большинство подобных поселков тут, создан как станционный. Тут градообразующим предприятием было и остается железнодорожное депо. Да путевые рабочие. Вся медицина до недавнего времени принадлежала железной дороге. Но несколько лет назад РАО стряхнуло с себя непрофильные активы – железнодорожную медицину. Оставили только то, что обеспечивает безопасность движения. Иначе говоря – некую диспансеризацию. А стационарное лечение теперь муниципальное. Находится больница на 15 коек в малюсеньком деревянном бараке, один корпус несколько лет сгорел, роддом – закрыли. Рожать возили за 160 км в Сковородино, кое-кто опростатывался прямо в поезде, кто-то тут, сам, как получится. Написали письмо Путину, тот обещал помочь и через Единую Россию выделили деньги. Их быстро освоили на постройку каменного здания, по бумагам возвели цоколь и начали 1-й этаж. Но тут свершилась ревизия и оказалось, что освоение было только на бумаге. Дошло дело до Путина, он велел поставить видеокамеры с выходом в свой кабинет, чтобы самому следить за ходом строительства. Сейчас он такую же схему рассматривал для строительства домов для погорельцев. Вот она – вертикаль власти: премьер страны или Президент сам должен по ТВ следить за ходом строек. Иначе – все сопрут.

Стройка пошла. Но теперь рывками: осваивают деньги только с сентября, до этого сначала ждут финансирования, потом – конкурс по 94 ФЗ, он требует нескольких месяцев. Потом начинается, наконец, работа. Все лето стройка стоит.

Поговорили со средним медицинским персоналом, пока ждали главного врача. Работает в участковой больнице 4 врача, из них 2 – педиатры. В поселке 6 тысяч населения, много детей, их видно глазом, что стало больше. Уехать молодежи отсюда некуда, на отъезд нужны «подъемные», а взять их неоткуда. Даже после института вынуждены возвращаться, если замуж или жениться не получилось. Перспективы – никаких перспектив. Работы нет, сельского хозяйства нет. А стройка дороги прошла стороной. Дорогу строят немцы. Вот тебе и здасьте. Опять – немцы. Они подряжают компании, те привозят своих рабочих, работаю вахтовым методом. 1,5 тысячи рабочих-татар легли дополнительным грузом на местное здравоохранение. Аварий вначале стало меньше, когда стало меньше перегона. Но теперь местные Шумахеры, приняв на грудь, выезжают на трассу и отжигают по полной. Обычно – с достаточно смертельными последствиями. Во всяком случае, вся новая дорога увешана уже венками и рулями.

Хирургия встала – оперировать негде. Если что – везут в райцентр Сковородино, туда 160 км по дороге. Здесь только первичную хирургическую обработку можно сделать, шину наложить, да кровотечение остановить механически. Роды по-прежнему в Сковородино. Инфаркты, инсульты лечат тут. Фельдшеров скорой помощи проучили по теме тромболизиса при инфаркте, но лекарств не дали. Да и как в таких условиях тромболизис проводить. Тут надо смотреть, чтобы крыша на голову не упала, или пол не провалился: вода в помещении с труб капает. Ждать нового корпуса еще и ждать. Очень все пока выглядит грустно.

Перед отъездом из Ерофея Павловича зашли в магазин: впереди ночевка в лесу, надо купить яиц, колбасы, сметаны для салата (с нами от Абакана едут помидоры с огорода родителей Баева, они – живы), молока (оно – умерло). Пока ходили в магазин подъехала строгая молодая дама, я, говорит, местный главный врач, в чем дело. Оказалось – поликлиники РАО ЖД. Раздвоение тут полное: поликлиника РАО обслуживает всех, выписывают тут рецепты по ДЛО, чего, строго говоря, делать не должны, а больница участковая – теперь муниципальная. Поликлиника не развивается, так как ЖД заняты только безопасностью, а муниципалам строить новую не на что. Двоевластие, маразм. Врачи буферят, конечно, ситуацию, но кто думает о людях? Какие такие администраторы понаделали все это? Ну, закройте, в конечном счете, участковую больницу, но наладьте тогда транспортировку. Тут возят старыми машинами часами, вертолет вызвать можно, но, во-первых, главный врач не припомнил случая, во-вторых – только через Сковородино. Там район и там решать. Да и пока он прилетит…

Все-таки Сковородино преподнесло нам сюрприз. Ведь предупреждали. Сначала, пока ехали к Ерофею Павловичу, у Миши перестала тянуть машина. Он загрешил на заправку, мы заправлялись из разных колонок, но емкость то одна. Пока я беседовал с главным врачем, Миша снял фильтр топлива. Там оказались чудеса. Что это в отстое было – не понять, похоже на грязную воду. Уж больно быстро отстоялось. Но машина, как это ни смешно – потянула с новой силой.

Потом у меня загорелась на подъеме лампа масла. Масло ушло – что может быть страшнее. Сталинград, клин, блин. В холодном поту останавливаюсь, принудительно выключаю двигатель (у меня это процедура, не просто повернуть ключом). Осматриваем двигатель, поддоны – течи видимой нет. В машине около 9 литров, если его куда выхлестало внезапно, все должно быть покрыто маслом. Нет. Уже – легче. Немного почесали в затылках, Миша высказал предположение, что масло закипело или как-то коробка тут влияет. Ну, не знаю. Порылись в инструкции – там полная тишина про ситуацию. Если загорелась лампа – немедленно надо ехать в сервис. Он как раз тут за углом – под тыщу верст. Делать нечего, запускаем двигатель – лампа – о, чудо – не горит. Все таки, иногда полезно постучать ногой по колесу и поплевать на капот. А если серьезно, то мы разгонялись с горы до 140, а в гору – тапку в пол – затягивали на 120. Нагрузки на двигатель предельные: машины 4 тонны, не меньше, диаметр колеса огромный, обороты двигателя максимальные. Может что-то в датчик попало давления – кто его знает. Хотя, что там может попасть. У меня потеряна какая-то шайба уплотнительная на фильтре – она, вроде, ничего не держит, просто дополнительно прижимает, может быть из-за нее. Но дальше лампа не горит, масло проверяли – не уходит. Проехали.

Солнце садилось, надо искать место. Сковородино проехали мимо не заметив. Оно теперь в стороне от новой трассы, а знака почему-то не поставили. Есть роскошный разъезд с эстакадой на повороте на Тынду. Далее – трасса ведет в Магадан. Вот там проезда нет вообще. Дорога на костях – одни лагеря мертвые стоят. Но сначала – до Якутска день перехода и вроде там проезд вполне приличный. До Хабаровска остается чуть больше тысячи. Дорога по-прежнему ровная, даже повороты на ней исчезают. Горы куда-то уходят, хотя сопки видны все время. Съездов нет. Дорога новая. Периодически припускает дождь. Вокруг болота, спускаешься с горки – болота, бочаги открытой воды, поднимаешься на горку – просто болото. Пытаемся соскочить с дороги раз, другой, третий. Везде огромные глубокие лужи, куда уходишь по наше высокое колесо, выйти нельзя – под ногами чавкает вода. Большинство дорого ведут к карьерам, откуда брали грунт для дороги. Пытаемся съехать на какие-то Кислые ключи – болота, туманы, тайга. Стоит загадочный домик, одинокий на краю болота, в нем – свет, перед ним две ручные вагонетки и рельсы поперек дороги в никуда – обрываются. Вокруг – ни души. В доме видны какие-то загадочные печи, он явно не жилой. Сразу за домиком – склон сопки, уже потом я делаю предположение, что это вход в какую-то шахту небольшую. Но что тут могут так добывать? Золото?

Заруливаем еще на какой-то съезд. Тут дорога в гору и мне уже кажется, что мы сможем встать. Но нет: опять карьер, над ним еще один дом двухэтажный каменный, вокруг дома просела земля и часть его тоже обвалилась. Уже темно, пытаемся найти ровное место – ничего не получается. Всюду жидкая глина, песок, неровности. Решаем поесть и ехать дальше до Свободного. До него по расчетам километров еще 400. Поедем в 2 руки: один спит, второй за рулем.

При свете фар варим перья с тушенкой. Из пол-кило сырья получается много, но не выбрасывать же. В этот раз забыли купить пива, видимо потому не клеится со стоянкой. Одолевает комар, плохо помогает наша мазилка. На столе, вокруг горелки лежит сотни две опаливших свои крылья кровопийц. Ира есть в машине, ей надоело отмахиваться.

Выезжаем на асфальт. За Мишиным рулем Галя, за моим – Андрей. Мы отдыхаем часа 2,5. Едем медленно, все время густой туман. Скорость не выше 100. Машин почти нет. Кое-где на площадках стоят спят перегонщики с дальнобойщиками. Все это сюрреалистично. Вокруг никакого жилья – оно все по железной дороге, а она в нескольких километрах от новой трассы. На дороге всю ночь работают, постоянно натыкаемся на бригады. Тут тысячи людей, если не десяток тысяч трудятся. Трассу собираются сдавать в сентябре. Где-то в тумане пропускаем стелу. Посвященную началу этой стройки, которую открывал Путин. Все, кто пишет в Интернете про эту дорогу издевается: 50 километров в одну сторону сделали, 50 – в другую, а дальше все непроходимо как и было. А вот и не так. Такой трассы в стране больше нет. Заявляю вам ответственно. Тысячи километров между Читой и Благовещенском выполнены в западном стиле. Конечно, раз 50 были провалы – видимо засыпали грунт зимой вместе со льдом и он осел на 50-60 см. Перед каждым таким провалом знаки. Это на самом деле ужасно, так как тут через пару лет асфальт разобьется. Но это будет тема уже ремонта и содержания дороги.

Меняемся, едем. Но уже через полчаса становится ясно, что мы почти у цели: появляется знак, что до Углегорска 46 километров. Вообще такого города нет на картах, но это столица будущего космодрома Восточный, который начинают строить в этом году. Сообщая про эту печальную новость Мише. Доезжаем до эстакады, убеждаемся, что все это правда и мы каким-то непостижимым образом проехали расстояние, которое рассчитывали преодолеть к утру. Хотя нас тут и ждали, решаем никого не будить, а тихо встать в сторонке – на обочине. Машин почти нет, я долго ворочаюсь, спать хоть и на разложенном сидении не очень удобно…

Нас нагло обманули: дорога тут идеальна.